Стажёр

Рысью пронеслись, в зал вбежали и на пол меня поставили. Прямиком перед шефом и полицмейстером.

— Эт-то что такое?! — говорит полицмейстер.

— Доставлен по распоряжению его высокородия! — рапортует мужик, что меня притащил.

— Я не приказывал, — полицмейстер говорит. Сам недоволен, трость рукой тискает.

Зато смотрю — граф Бобруйский внимание обратил, лорнет вытащил, смотрит. Эльф сперва только глянул краем глаза, потом повернулся, смотрит на меня, как на червяка какого.

— Это я велел, Иван Витальевич, — говорит мой шеф. — За делами не успел предупредить. Это свидетель по делу.

— Какому делу? — буркнул полицмейстер. — Дело закрыто.

— Никак нет, не закрыто, — отвечает зам полицмейстера. — Бумаги пока не подписаны. Сей молодой человек был мной отправлен на задание чрезвычайной важности. Отчёта он ещё не дал, а дело не терпит. Посему я вынужден был доставить его сюда — для доклада.

Смотрю я на начальство, вижу — господин полицмейстер в ярости. Губернатор глазами хлопает — вообще не в курсе. Граф скучать перестал, смотрит, как в театре. Эльв как заметил рядом со мной Альвинию — она за моей спиной спряталась — оживился. Уже не статуя, а живой эльв. Только важный до невозможности.

— Не может ли это дело подождать? — говорит полицмейстер. — Коли надо бумаги подписать, так подпишем…

— Прошу прощения, Иван Витальевич, никак невозможно, — твёрдо ответил его зам. — Дело уж очень важное. Лично господина Элефора ан Альбикуса касается.

Губернатор при этих словах аж крякнул. У графа Бобруйского глаза выпучились. В лорнет графвцепился и на меня направил. Эльв выпрямился — хотя куда уж больше — и говорит:

— Вы сказали, дело касается меня лично, капитан?

Это он моему шефу.

Викентий Васильевич усы расправил, на меня указал:

— Этот молодой человек, отличник полицейской школы, был направлен к нам стажёром по разнарядке из столицы. Был задействован в чрезвычайно важном деле об убийстве женщины благородных эльвийских кровей. При выборе кандидата мной было учтено указанное в личном деле наличие у сего стажёра печати. Поставленной лично старшим эльвом. Посему я должен указать, что дело касается самого господина Альбикуса, на сей момент самого старшего эльва в данном месте.

Вот это он ловко завернул! Губернатор с графом как это услышали, выпрямились, будто им кол в спину вставили. Старший эльв губы скривил, голову повернул — глава местной общины тут же к нему подошёл. Дама под вуалью — тоже.

— Господин капитан, извольте покороче! — говорит губернатор. — Наши гости торопятся.

— Ну почему же, ваше сиятельство, — говорит граф Бобруйский. — Это интересно. Так что там ваш стажёр, господин капитан? Извольте доложить.

— Он сам доложит, ваше сиятельство, — отвечает мой шеф. И ко мне — давай, мол, рассказывай.

Ну, Димка, настал твой звёздный час. Аудитория у твоих ног. Жги!

Вышел я вперёд. Все на меня уставились. Ну, а мне чего терять? Говорю:

— Докладываю! По распоряжению заместителя полицмейстера был отправлен работать под прикрытием в банду местных инородов. Внедрился, провёл несколько успешных дел. В том числе ограбление кареты с деньгами, что перевозили от дома невинных лилий до банка.

Слышу, ахнул кто-то. Зашептались, задвигались — деловые люди нашего города, небось. А я дальше докладываю:

— Также при моём участии было совершено ограбление в частном игорном доме под названием "Красный шар".

Тут уже все ахнули. Придвинулись, рты пораскрывали — слушают. Никакого кино не надо.

— Далее мной было проведено успешное внедрение в дом подозреваемого на тот момент известного бизнесмена господина Филинова.

Все дружно повернулись и посмотрели на моего бывшего босса.

А я дальше:

— Методом конструктивной дедукции мною было проведено тщательное расследование всех обстоятельств. Я был вынужден прибегнуть к методу провокации, дабы вывести подозреваемых из зоны комфорта, то бишь вынудить к признанию. Провокация была выполнена с успехом. Результатом явилось признание подозреваемых в прелюбодеянии. Что прискорбно для участников, но не даёт оснований для обвинения в убийстве…

— Что?! — вскричал губернатор. Вся важность с него слетела, стал губернатор похож на зрителя, который переплатил за билет. — Как это — не даёт? Иван Витальевич!

— Это ошибка, ваше сиятельство, — процедил полицмейстер. — Мальчишка заврался…

— Никак нет, не заврался, ваше высокородие! — рублю я.

Да, сам я не ожидал такого. Но, пока меня в коляске на вокзал везли, раскинул мозгами как следует. Видать, от испуга все факты в моей побитой голове наконец на место встали. Так что осенило меня ещё как.

— Не заврался я, — говорю. — Простая дедукция! Что у нас есть? Труп молодой женщины эльвийской крови — раз. Магический обряд в глухом лесу, что очень нужен общине — два. Пропавшая невинная лилия — три.

Смотрю, речь моя имеет успех. Тишина повисла в зале вокзала — муха пролетит, услышат.

— Только вот незадача — невинная лилия, то есть девушка эльвийской крови, вовсе не пропала. Вот она, здесь. Жива и здорова.

Показал я на Альвинию. Она при моих словах шапку с головы стянула, пальтишко распахнула. Повернулась, уши свои заострённые показала. Тут и слепой бы понял, что не пацан это, а девушка-полукровка.

— Тогда вопрос — кто убит? Чьё тело нашли рано утром в лесу? Кому нужно было убивать эльвийку? Да ещё с применением магического обряда?

— Кому же? — жадно, как ребёнок, спросил граф Бобруйский.

— Ответ на это может быть только один. Как говорили римляне — ищи, кому выгодно. Кому выгодно убийство неизвестной в городе эльвийки благородных кровей? Господину Филинову? Нет, ему это не нужно. Господин Филинов хочет дружбы с эльвийской общиной. Ему нужен участок леса, а без доброго расположения эльвов это невозможно. Запугать эльвов также невозможно. Нет, господин Филинов не убийца.

Я перевёл дыхание. Меня слушали открыв рты. Наступал самый опасный момент.

— Подумав и сопоставив факты, я пришёл к выводу, что жена и слуга господина Филинова также не имеют отношения к делу.

Тут уже полицмейстер не выдержал. Стукнул тростью об пол, бросил холодно:

— Ну хватит! Викентий Васильевич, уймите своего стажёра. Это ни в какие ворота не лезет.

— Подождите, Иван Витальевич, — сказал губернатор. — Пусть продолжает.

А сам усы кусает от волнения.

Ну я и продолжил: