Стены молчания

— Большой дом, — тихо проговорил я. — Там Макинтайр надругался над тобой?

— Я еду с тобой, — сказала она.

— Конечно…

— А как ты собирался добраться туда? — язвительно спросила Пола. — Кто бы показал тебе, где это все находится? Или ты думал, что дорогу тебе укажет идея? На острове не ходит общественный транспорт.

Мы с Полой не смахивали на парочку, которая берет с собой молоток, фонарь, газету и горшочек меда. Но когда мы отъехали, на заднем сиденье «форда» в сумке из универмага обнаружились все эти предметы.

Я ничего не мог поделать, кроме как разрешить Поле поехать со мной. Это была ее машина. И вся эта ситуация была связана с ее прошлым так же, как и с моим настоящим. Но я настоял на том, что она должна будет остаться в машине на заднем плане. Она лишь засопела в ответ и сказала, что я не Джон Уэйн, а она не блондиночка, и с этими двумя фактами нельзя было не согласиться.

Пола попросила, чтобы я вел машину. А она держала на коленях карту и слушала радио. Она размышляла.

Итак, первые десять миль мы ехали на север по короткой дороге, покрытой шершавым асфальтом. Это была Южная дорога, Гранд Централ, шоссе № 495. Я уже не помнил, где мы ехали, но Пола время от времени открывала глаза как раз в нужный момент, вяло поднимала руку и бормотала: «Этот поворот», — а потом снова погружалась в размышления.

Когда мы выехали за серую пелену аллей и скоростных дорог, мы очутились в чудесном зеленом районе. Зазвонил мой сотовый.

— Харли показал мне письмо, — голос Кэрол был жестким. — Он перехитрил нашу охрану и перехватил мою почту. Как он сказал, это было для моего же блага.

— С тобой все в порядке? — осторожно спросил я.

— Мне кажется, Харли надеялся, что меня доконает это послание. Если он не может заполучить меня, тогда и никто не может. Что-то в этом роде.

Мне тут же захотелось узнать, как чувствовал себя Харли, что он сделал с собой.

— Я не мог себе представить, что…

— Конечно, — прервала меня Кэрол. — Мы все говорим странные вещи на групповой терапии. Это помогает иногда услышать собственные мысли, но потом ты осознаешь, насколько эти мысли сумасшедшие, и тут же отгоняешь их от себя.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

— Я занята. Позвонила кое-кому.

— Кому?

— Конраду Карлштайну.

Что? Я ехал к нему, может быть, на самую важную, толком не спланированную встречу в моей жизни, а она… а она… Во что, черт ее подери, она играла?

— У нас осталось одно незавершенное дело, — быстро сказала Кэрол. Возможно, она почувствовала надвигающийся шквал скептических «какого…» с моей стороны. — Может быть, настало время закончить все дела, — она успокоилась, и ее голос немного задрожал, словно она только сейчас осознала всю чудовищность того, что говорила.

— Ты хочешь проникнуть в дом Карлштайна, — сказала она.

Я знал, что она догадывалась об этом моем желании. Это был Мой План.

— Подожди до полуночи, тогда дом должен быть пуст. Я говорила тебе, что Конрад «сова».

— Что ты сделала? — Но я уже знал.

— Он думает, что встретится со мной в отеле в Сиоссете.

— Надеюсь, думает — правильное слово. Где ты будешь?

— В доме матери в Скарсдейле. Она сейчас во Флориде, — Кэрол помолчала немного. — У Карлштайна был такой голос, словно он ждал моего звонка. У меня создалось такое впечатление, словно он был уверен в том, что я смирюсь с неизбежным и приму его предложение, которое он сделал мне тогда на веранде. Он верит, что потеет какими-то феномонами или феромонами, или как там это еще называется.

— Ты уверена, что Конрад не знает, где ты или где ты будешь? — Если он мог передавать послания, значит, он мог и получать кое-какие сведения.

— Я не знаю, как он сможет выяснить это.

— Тебе не следовало делать этого, — сказал я.

— Назад пути нет. Если у дома на пляже не будет машины, тогда он едет ко мне. Если она там будет, значит, у меня ничего не получилось. И тогда тебе придется воспользоваться планом «Б».

— Спасибо, — сказал я.

— Я делаю это не только ради тебя. Найди что-нибудь стоящее, Фин. Карлштайну явно не понравится, если его выставят напоказ. Сделай все, что сможешь. Я не знаю, как быстро он ездит, но, скорее всего, у тебя будет чуть меньше часа, прежде чем тебе придется убраться оттуда как можно быстрее. У меня нет плана дома, поэтому я не могу сказать тебе, где у него находится компьютер. Я помню только саму веранду и какую-то комнату, окна которой выходили на море. Это все, что я знаю о доме, но еще я точно знаю, что не хочу возвращаться туда.

— Я позвоню тебе, когда все будет в порядке.

— Конечно, но если ты услышишь автоответчик, это означает, что я сплю.

Кэрол продиктовала мне номер телефона в Скарсдейле, а затем, казалось, возвела высокие защитные сооружения против продолжения разговора.

Пола цокнула языком.

— Все выглядит так, как будто я должна буду сидеть в машине и изображать Джейн для своего Тарзана, — сказала она, когда я наконец-то нажал кнопку на телефоне, чтобы прекратить разговор.

— Именно так.

Мы поспали в машине. Мы доехали до парка, располагавшегося в десяти милях от Ойстер Бей, и припарковались в тенистом углу автостоянки, которая располагалась вдоль дороги. Я достал письмо Эрни и потрепанную книгу Редьярда Киплинга «Черное и белое» с четким намерением расшифровать язык «Близнецов», но боль и усталость ослабляли мое кроссвордистское мышление. Номера на листе бумаги, слова в книге — как и где они перекрещивались? АБВ — 1 2 3. Отдельные слова. Мне казалось, что все должно было быть достаточно просто и логично. Требовалось только определить закономерность и научиться применять ее. Солнце почти село, было тепло, нежный теплый ветер обдувал мое лицо. Я слышал, как щебетали птицы. Пола дремала.

Я вышел из машины, чтобы немного размять ноги после сна. Вернувшись, я нечаянно разбудил Полу.

Было темно, на парковке, кроме нас, никого не было, и у нас оставалось чуть меньше часа, чтобы сделать последний рывок к дому Карлштайна, но этого времени было более чем достаточно.

— Ты хочешь погулять и размять косточки? — спросил я зевающую Полу. — У нас еще много времени.

Она отрицательно покачала головой:

— Давай покончим с этим.