Степень вины

– Холостяцкий фильм? – спросила Кэролайн. – С двумя мужчинами?

Раппапорт удивленно посмотрела на нее.

– Что мне больше всего запомнилось, – тихо произнесла она, – так это то, что Лаура Чейз кричала, когда они проделывали это. По какой-то непонятной причине это врезалось мне в память. И еще то, что сенсуальная потенция Марка неожиданно возросла.

После короткой паузы судья Мастерс спросила:

– Вы сказали, что это было в "последний раз". После этого вы с Марком развелись?

– Да.

– Из-за этого случая?

– Из-за него и по другой причине. – Мелисса Раппапорт погасила сигарету. – После того случая Марк пошел в бар с друзьями. Вернулся поздно, пьяный и рассказал мне, что у них была "теоретическая дискуссия" о разной сенсуальной практике. А потом громко осведомился: не соглашусь ли я, чтобы двое из них трахали меня. А он будет смотреть.

Терри, пораженная, обернулась к ней. Судья Мастерс оставалась спокойной, Мелисса вообще перестала замечать кого-либо в комнате.

– Что бы ни делала Лаура Чейз, – бормотала она, – он хотел, чтобы я делала то же самое. Я для него никогда не существовала сама по себе. И Лаура, если смотреть глубже, не была сама по себе. Мы обе, живые или мертвые, были вместе во всех его желаниях и комплексах. Нас нельзя было разделить.

Кэролайн Мастерс медленно кивнула. Но Раппапорт по-прежнему не замечала ее и, кажется, ни с кем не собиралась говорить.

Терри спокойно произнесла:

– Думаю, теперь вам видна связь, Ваша Честь. Если не принимать во внимание отсутствие согласия, то роль фильма в воображаемом изнасиловании та же, что и кассеты Лауры в попытке Ренсома изнасиловать мисс Карелли.

Кэролайн обернулась к ней; кажется, она была рада возможности переключить внимание.

– Я вижу эту параллель, Терри. Но, как мы договорились, выводы я сделаю после того, как заслушаем второго свидетеля.

– В таком случае и я воздержусь от высказывания своих аргументов, – заявила Шарп. – Но с разрешения судьи я хотела бы задать мисс Раппапорт один или два вопроса.

Судья взглянула на Мелиссу – та сидела, сложив руки на груди, необычайно спокойная – и снова повернулась к Шарп:

– Хорошо.

Кивнув, Марни обратилась к свидетельнице:

– Когда вы говорили о связывании, вы упомянули о том, что ваш муж "потерял интерес". Не могли бы вы объяснить, что имели в виду?

Мелисса посмотрела на нее:

– Я имела в виду то, что я больше не возбуждала его.

– Под возбуждением…

Женщина закурила сигарету.

– Под возбуждением, – холодно сказала она, – я понимаю нечто противоположное вялости, пассивности.

Шарп смотрела на нее.

– Иными словами, у него больше не наступала эрекция?

С удивлением Терри вспомнила, что тот же самый вопрос задавал ей Пэйджит после ее первой встречи с Мелиссой Раппапорт. Теперь, как и тогда, она не знала ответа.

– Да, – вымолвила наконец Мелисса. – Это было один или два раза.

– И после этих неудач мистер Ренсом придумал игру в изнасилование?

Куда же клонит Марни, гадала Терри.

– Да, – ответила Мелисса. – Это так.

– И вы говорили, что после связывания он едва мог смотреть на вас. Сказался ли здесь комплекс вины?

– Не знаю. Возможно, было смущение из-за того, что у него возникло такое желание. – Она отвернулась в сторону. – Или из-за того, что я соглашалась на это.

Терри увидела, что Кэролайн Мастерс смотрит на Раппапорт с выражением озабоченности. Но по сравнению с той женщиной, с которой Терри встречалась в Нью-Йорке, Мелисса теперь не казалась столь удрученной, как будто, осознав то, что произошло, она стала постепенно избавляться от мыслей, отравляющих сознание.

– После того как он симулировал изнасилование, – спрашивала Шарп, – мистер Ренсом избегал смотреть на вас?

– Да. Иногда.

Шарп помолчала в задумчивости.

– Вы уже говорили, что "мотив изнасилования выдохся". Означает ли это потерю интереса к вам?

Взгляд Мелиссы Раппапорт стал строже:

– Это означает уменьшение частоты, если вы это имеете в виду.

– Частично это. Но означает ли это импотенцию?

Вопрос удивил Терри.

– Разве мисс Раппапорт говорила об импотенции? Что-то не припоминаю.

– Марк не был импотентом, – вмешалась Мелисса. – Лишь какое-то время до случая, связанного с Лаурой Чейз, у него не было эрекции. – В ее голосе появилась горечь. – Но это, конечно же, было из-за моей недостаточной привлекательности. С помощью Лауры Чейз Марк был мужчиной что надо.

Шарп пожала плечами, как бы давая понять, что не желает более затруднять свидетельницу.

– Благодарю вас, мисс Раппапорт.

Терри включила ночник, поцеловала Елену в макушку.

– Спокойной ночи, солнышко. Я люблю тебя.

– Навечно?

– Навечно, – дала обычный ответ Терри. Эта формула появилась у них с той поры, как, напуганная открывшимся ей понятием времени, Елена вытребовала у Терри обещание никогда не стареть и не умирать. О том, что она чувствует себя сегодня ровесницей собственной матушки, Терри Елене говорить не стала.

Прошла в гостиную.

– Долгий был день, – пожаловалась она Ричи. – И завтра будет такой же.

Тот сидел за кофейным столиком, на котором были разбросаны карточки-рейтеры, кодировал их красной ручкой перед вводом в компьютер. Из суеверного страха Терри не спрашивала о его новом начинании, да и все мысли, кроме того, были о Линдси Колдуэлл.

– Было время заняться ссудой?

Вначале Терри хотела солгать – ей так было нужно спокойствие!

– Я еще не написала заявление.

Он отреагировал сразу же:

– Но почему?

– Мне все же кажется: этого не стоит делать.

– Черт возьми, мне нужны деньги для исследовательской работы! Ты ведь знаешь!

Терри почувствовала знакомую усталость, ту, которую она испытывала всякий раз, когда Ричи чего-нибудь хотел.

– Мы без того уже достаточно назанимали, и кредитный счет опустошен, и наличных осталось мало.

Он встал.

– Послушай, Тер, эта моя работа позволит нам выкрутиться.

– Тогда тебе надо найти еще одного инвестора. Кроме меня.