Стерва онлайн

– Ты не заболела?

– Говорю же: нет!

– Неужели Сазонов что-то сказал?

– Да ничего он не сказал, просто попросил через месяц отчет сбросить. Извини, мне нужно в туалет.

– Может тебя проводить?

– Сонь, всё ОК! Я справлюсь. Не парься. Может на смену погоды организм реагирует, может ЭТИ дни, – я брезгливо изогнула уголки губ, намекая на женские «дела».

– Да, конечно, иди, – Соня посторонилась.

Захлопнула за собой кабинку словно шлюз спасательной лодки. Набрала полные ладони воды – плеснула в лицо. Плевать на макияж! Что же, если он ужесточил правила игры, то и я не намеренна сдаваться! Только не ему.

Вернувшись в кабинет увидела на столе плотный картонный конверт.

Сонька пояснила, что пять минут назад его доставил внутренний курьер нашей компании из приемной Сазонова.

– Странно, я же только, что там была, почему секретарь Оксана не передала мне его в руки?

– Не знаю. Может быть, забыла. Она же отвечает за все сферы сазоновского бизнеса, – пояснила Соня.

Не став гадать, вспорола плотную бумагу канцелярским ножом. В нем оказался пригласительный билет «+1» на благотворительный вечер. Дата была обозначена та же, что на календаре. То есть элитная тусовка состоится сегодня. Я, Ева Орловская – лицо канала: для меня посещение вип-мероприятий – это часть работы. Яркие, успешные звезды подсвечивают щедрость бизнесменов и политиков жертвующих астрономические суммы на добрые дела. Сазонов хотел меня подловить, что я не успею подготовиться. Но это он ошибся! Что же блистать, так блистать.

– Полина, – я нажала кнопку вызова ассистента. – Подготовь мне на сегодняшний вечер серебристое платье от Gucci. И да, заранее забронируй такси представительного класса.

– Это которое с голой спиной?

– Да.

– Хорошо.

– Спасибо!

Отбой. Второй звонок не менее важен.

– Зай, – я не преминула заметить, как быстро Сашка Климов поднял трубку.

– Да, Евочка. Как раз думал о тебе!

– Не сомневаюсь! Ты же всегда думаешь обо мне. Дорогой, сегодня в «Шабли» роскошная вечеринка намечается для сильных мира сего. Мне там нужно личиком посветить. Не составишь компанию?

– Конечно, я только за, – не скрывая своего восторга воскликнул Климов.

Последние два года на экран не выходило сериала, где Климов не играл бы главной роли героя-любовника. Варьировалась только степень мачизма! Сейчас самый высокооплачиваемый российский киноактер откровенно за мной ухаживал. Известная телеведущая и знаменитый артист – сладкая парочка и желанная добыча для папарацци. Хотя я воспринимала его скорее как алиби, чем реальное увлечение. Я нуждалась в ширме, за которой бы прятала Сергея Сазонова. А Климов нуждался в яркой спутнице.

Ресторан переливался неоновым светом, идя по мягкой ковровой дорожке с золотистой окантовкой в свете прожекторов и фотокамер, я размышляла о несправедливости мира. Если собрать все средства, вложенные в этот праздник жизни, то никаких дополнительных акций и не понадобится. Но милосердие – тоже бизнес. И я всего лишь винтик в этом механизме. Вылечу – на мое место сразу встанет другая. Телеведущих-блогеров много. А Золушка одна. Каждая хочет быть богатой и знаменитой. И готова ради этого не только носить неудобную обувь, но и стукнуть хрустальным башмачком по чьему-то темечку…

Сашкино бедро слегка касалась моей ноги, ступая по удобному и приятному покрытию. Он поймал пальцами мою ладонь, нежно сжал. Я ответила ему. Наше движение не осталось незамеченной стаей фоторепортеров. Они заклацали фотовспышками как затворами. Но этот шум не сбивал моего настроя. Последние годы я привыкла жить под какофонию этих звуков, порой утомляющих, но тешащих самоблюбие. Это будет приятный и полезный вечер. Все под контролем.

Возле самого входа прожектор выхватил знакомый силуэт. Сергей придержал дверь, пропуская вперед свою жену. Он ничего не боится! Прислать мне пригласительный на вечеринку, где намеревался быть со своей дражайшей супругой. Каков хам! Честно признаюсь, я даже не знала, что разозлило меня больше: провокация или пренебрежение к жене. Несмотря на то, что я творила с её супругом, у меня сохранялась к ней женская солидарность! Угораздило же её выйти замуж за этого подлеца. Невероятно красивого, сексуального, богатого и притягательного подлеца! Но я ему покажу!

Этим вечером здесь собрался весь цвет столицы. Бейджики были не нужны – любой знал всех присутствующих по именам. Но людей со стороны здесь не было. Ведущий ударил в гонг, приглашая всех прошествовать на аукцион. В качестве лотов предметы искусства, созданные одаренными детьми с ограниченными возможностями. Все вырученные средства пойдут на строительство новой больницы. Гладко и сладко вещал приторный человек на сцене. Его волосы лоснились то ли от обилия геля, то ли от собственной значимости. Мне стало невыносимо скучно, как все эти вечеринки похожи одна на другую! Но тут Климов наклонился к моему уху с какой-то мало приличной шуткой, я прыснула – все-таки не зря я позвала его с собой. Спиной чувствовала, что Сергей жёг меня взглядом. Я повернула голову, легким поцелуем касаясь Сашки. Пусть видит!

Тем временем уже начали выносить рисунки, керамику, какие-то замысловатые панно из природных материалов. Мое внимание привлек смешной розовый паук, выполненный в наивной технике. Было сразу видно, что его написала совсем маленькая девочка, но обычно в таком возрасте рисуют пони или единорогов, а эта малышка выбрала мохнатое членистоногое. При беглом взгляде он был похож на экзотический цветок, но чем больше на него смотришь тем ужаснее и одновременно очаровательнее он казался. Вроде бы мерзкий хищник, но до чего обаятельный!

– Следующий лот «Розовое солнышко», Агата Силиванова, 4 года, город Курск, – лицитатор покрутил шедевр юной художницы, перевернув его вверх ногами и сопроводив подбадривающей аудиторию шуткой. – Начальная цена 30 тысяч рублей.

В зале раздались редкие смешки.

Месячная зарплата за детскую мазню? Но картина притягивала. Паучок превращался то в орхидею, то в расплывшуюся акварельную кляксу.

Сложно объяснить, что мной двигала, но я вскинула карточку.

– Пятьдесят.

– Пятьдесят пять, – раздался знакомый бархатный баритон.

– Шестьдесят.

– Шестьдесят пять.

– Восемьдесят, – уверенно продолжала я.

– Зачем тебе эти каляки-маляки, – сидящий рядом Климов вскинул на меня глаза.

Я не могла и не хотела ему объяснить. Я видела в этом розовом солнце с паучьими лапками себя, маленькую и испуганную. Несущуюся по лесу. Пытающуюся вырваться из паутины страха. Но уже зараженную им.

– Сто, – продолжил Сергей.

– Сто пятьдесят.

– Миллион.

Зал ахнул.

– Надеюсь, она новый Пикассо, – шепнул Саша.

В зале повисла звенящая тишина. Я ничего ему не ответила.

– Один миллион российских рублей раз. Один миллион российских рублей два, – набриолиненный ведущий произнес совершенно невозмутимым голосом, будто продавать детские карикатуры по цене квартиры в маленьком, провинциальном городке совершенно нормально. – Один миллион российских рублей три. Продано.

Подытожил он. Еще три картины Селивановой также выкупили за баснословные, но уже не столь рекордные деньги. Репутация Сазонова как человека, который никогда не ошибается, вдохновила молодых бизнесменов вложить свои средства в юное дарование. В этом была и хорошая новость: чем больше денег собрано на благие цели – тем лучше.