Стерва
Шрифт:
— Это правда? — прошептала Маша, едва шевеля губами. Ее глаза расширились от удивления.
— Правда… — Алексей отвернулся. — Действительно похитил… Но он врет! Я не хотел подставлять тебя под пули! Я же инсценировал собственную смерть — там, на вилле, когда тебя собирались украсть Хасановы! И был уверен — Голован подумает на них! Я не знал!.. — Он осекся.
— Значит, действительно вещь… — произнесла Маша отрешенно. — Была вещью — вещью и осталась… Спасибо, Лешенька!
— Так что ты решил, Алексей? — вновь раздался голос Астахова.
Алексей поднял мегафон.
— Дай время подумать, Петр Васильевич…
—
— Ты должна уйти… — сказал Алексей. — Зачем умирать в двадцать лет?.. Уходи!
— Ты хоть объясни мне, Леша… Почему ты так сделал?
— Я люблю тебя.
— Это я понимаю. Но неужели тебя совсем не волновало, что чувствую я? Увез, не сказав правды. И врал мне постоянно…
— Нет! Я спрашивал тебя! Сколько раз спрашивал, хочешь ли ты вернуться к Астахову или хочешь остаться со мной! Разве не так?
— Спрашивал. Но когда? Когда уже был уверен в ответе!
— Ни в чем я не был уверен…
— Врешь! Как тебе вообще теперь верить, если ты столько врал? Ладно. Но ответь мне, почему ты сразу не поинтересовался, хочу ли я подставляться под пули? Хочу ли вообще менять богатую жизнь у Астахова на что-то иное? Почему?
— Мне казалось, ты несчастна.
— Ему казалось! Когда кажется, креститься надо!
— Уходи! — простонал Разор. — Уходи, не рви душу! Все равно ведь ты должна уйти! А я, может, продержусь еще…
— Нет, Алексей, я хочу понять! Как ты посмел решить за меня мою судьбу?! Или я действительно кукла, не заслуживающая другого отношения?!
— Ты хочешь понять! — заорал он. — Тогда слушай! Я только ради тебя стал бандитом! Я два года готовил твое похищение, копил деньги, просчитывал варианты! Именно чтобы было куда тебя спрятать, я выстроил этот дом! Добился почти абсолютного доверия Голована! Я все равно бы тебя увез! Я не могу иначе! Не могу без тебя, понимаешь?! А судьбу свою ты сама бы решила! Отказала бы мне — я вернул бы тебя Астахову! Даром вернул бы, хотя он предлагал огромные деньги!
— И что бы делал, раз не можешь без меня?
— Это уж мои проблемы!
— Почему ты не убил Петра?
— Думаешь, это так легко — завалить авторитета такого масштаба?! Сделай я его сам — меня бы мгновенно вычислили и прикончили! Мудров не дурак! Знаешь Мудрова?!
— Знаю.
— А нанять киллера я тоже не мог! Все выходы на киллеров у меня были только через «братву» Астахова! Попытайся я найти исполнителя, у того же Мудрова сразу возник бы вопрос: а зачем это Разор ищет профессионального убийцу, хотя хозяин такого задания Лешеньке не давал? А кого это Лешенька хочет завалить за собственные деньги? И почему вообще кого-то нанимает, когда может сам без проблем завалить кого угодно? Уж не на шефа ли Лешенька нацелился?!
Разор умолк, перевел дух.
— Впрочем, я бы нашел способ убрать Голована, — продолжал он тише. — Но меня останавливало еще кое-что. Я не знал точно, как ты к нему относишься. Я ждал случая объясниться с тобой. И вот случай представился. Тогда, на вилле.
— Чего ж не объяснился?
— Почему же, объяснился. Я понял, что, если Астахов погибнет, ты не станешь особенно сокрушаться. Хотя ты считала, что деваться тебе после его смерти будет некуда. Но я-то знал, что есть куда. У меня уже и паспорта были готовы, по которым мы с тобой числимся супругами, и дом этот, и пути отхода… бегства из Москвы. Я понял, что
пора…— Откуда ты взял мою фотографию для паспорта?
— А!.. Тоже мне проблема! — Он махнул рукой.
— Ну а как насчет живого щита? Ты знал, что Головану я нужна живая, и прикрывался мной, крича при этом о любви. Лихо, милый мой!
— Да нет же, Маша! Просто, когда я пострелял хасановских бойцов на вилле и мы с тобой остались вдвоем, соблазн был слишком велик… Один из убитых был похож на меня фигурой. Так вот, пока ты собирала чемодан, я переодел этого жмурика в свою одежду, оставил при нем мой запасной револьвер, отволок в подвал… ну, ты помнишь. Потом я поджег все там. Я знал, как тщательно Мудров будет исследовать пожарище, и не сомневался, что он обязательно найдет якобы мой труп. А значит, Астахов решит, что тебя похитили Хасановы. Пока он разбирался бы с ними, мы могли далеко уехать… Меня подвела цепь случайностей, а так я все рассчитал верно.
— Каких еще случайностей?
— Первая из них — встреча с Ринатом Хабибулиным, ну, этим моим «другом» из Казани. И то, что ты ему сказала о Головане. Видимо, Ринат решил подшестерить авторитету… Кто мог предвидеть эту встречу? Кто мог предположить, что ты скажешь лишнее?
— Значит, я же еще и виновата?
— Да не виновата… Ты же не знала… Вторая случайность — твоя встреча с Дашкой и наша акция по освобождению девчонок. Только не подумай, будто я об этом жалею! Наоборот. Но не сделай мы этого — не нашел бы нас Голован. Я вообще не понимаю, как он нас нашел. Здесь горы глухие, никто не живет, кроме Махкама, никто этих мест не знает, кроме него…
— Вот Махкам и сдал нас!
— Не такой он! Хотя… Зарина сына ждет, он мне шепнул… Да, Махкама, пожалуй, могли заставить… Долг перед предками, возрождение рода для него важнее всего на свете…
— Почему ты с самого начала не вывез меня за бугор?
— Я тебе уже объяснял однажды — паспорта, визы… Отследить ничего не стоит. А нелегально… Я языков не знаю, ни один иностранный язык выучить толком не смог, сколько ни старался. Даже хваленый метод Илоны Давыдовой не помог. Нас легко взяла бы полиция. И выдала… тому же Головану.
— Ясно. Все мне с тобой ясно, Лешенька. Неудачник ты. Даже любимую бабу спрятать не сумел. Герой-любовник хренов!
Алексей промолчал. Возникла пауза. Наконец Алексей поднял глаза. Маша смотрела на него с жалостью, но ему показалось — с презрением.
— Уходить тебе надо, — заговорил он глухо. — Уходи! Нечего ждать до завтра! Убирайся отсюда! Дай мне хоть умереть с честью!
— Позволь, я сама решу, когда уходить, — сказала Маша спокойно. — А то привыкли все решать за меня — то Голован, то ты… Хватит. Я не кукла. Отвяжитесь. Хочу сидеть здесь, и сижу. А ты иди спать. У тебя глаза опухшие. Иди выспись, надоел ты мне. Дай подумать.
— О чем ты думать собралась? Все равно я тебя отсюда выгоню! Дальше — как хочешь, но на мне твоей крови не будет! Я слишком люблю тебя!
— Вот и люби. А пока — спать, Леша, спать! У тебя мозги не работают от недосыпания.
— Чего это тебе так хочется меня уложить? Впрочем, какая разница? Я действительно пошел спать. Подыхаю, с ног валюсь… Лягу во внутренней спальне. Если понадоблюсь — вот здесь кнопка, нажмешь ее — там сирена заревет, мертвого поднимет… Но вряд ли понадоблюсь… До завтра Голован атаковать не станет. Он словами не бросается. Это «не по понятиям».