Стервятник

– Я хотел бы стать слугой ордена, - сказал Люгер не слишком уверенно.
– У меня большие неприятности в Элизенваре. Здесь - мое последнее убежище.

Он полагал, что будет не лишним таким образом напомнить генералу о прегрешениях его собственной молодости.

– Ты лжешь, мой мальчик, - сказал Алфиос с убийственным спокойствием.
– Ты ведь пришел не за этим. Я понял это сразу, как только услышал о тебе. Неужели ты думаешь, что мог бы добиться встречи со мной, если бы я сам не желал этого?.. Я знаю, зачем ты появился здесь...

Люгер застыл с оледеневшими внутренностями.

Когда пауза стала нестерпимо долгой, Алфиос сказал очень тихо:

– Ты пришел за Звездой Ада...

Стервятник ожидал чего угодно, только не этого. Ему показалось, что потолок медленно опускается на его голову. Пламя далеких свечей заколебалось, словно кто-то тяжело выдохнул во тьме. Взгляд Люгера увяз в черных зрачках Алфиоса и он еле заметно кивнул. После этого на лице старика возникла злобная и мстительная ухмылка.

– Знаешь, почему ты еще жив?
– генерал задал вопрос, который уже несколько раз задал себе и сам Люгер. Алфиос поманил его рукой и Слот послушно приблизился к каменному возвышению, не замечая того, что сопротивление невидимой субстанции исчезло. Лицо генерала вдруг оказалось очень близко от его лица и Люгер ощутил сильный запах разложения.

– Потому что я несу в себе такое же проклятие...

Стервятник еще ничего не понял, хотя это откровение заставило его содрогнуться. Бесконечно тягостное влияние, которое источали умирающее тело и мозг Алфиоса, было красноречивее всяких слов. Люгер впервые заметил в его доселе тусклых глазах огонек безумия. Старик сел на краю ложа и Слот увидел его ступни с фиолетовыми ногтями. Алфиос потянул за один из плетеных шнуров, свисавших из темноты рядом с ложем, и Люгер посмотрел туда, куда был устремлен взгляд генерала. Спустя некоторое время перед одним из зеркал возникла фигура в белом. Человек был не так уж стар, но сильнейшее напряжение, в котором он, видимо, находился почти постоянно, заметно приблизило его к преждевременной смерти. Черты лица были смазаны и неопределенны, но глаза лихорадочно блестели, словно в них отражалось нездешнее солнце. От этих глаз исходила магическая сила, сравнимая с той, которую Люгер ощутил в присутствии магистра Глана. Перед ним предстал прекрасный образец существа, целиком посвятившего себя служению неведомым целям ордена и принесшего на алтарь этого служения свою ужасающе короткую жизнь, - один из белых магов-защитников, противостоящих внешнему злу и оберегающих цитадель от вторжения Тех, Кто Прислуживает Ночи. Маги-защитники умели делать только это и их союзниками были Слуги Дней. Их всегда было четверо, этих магов, защищавших своего генерала и Звезду Ада с четырех сторон света. Из поколения в поколение передавались их нечеловеческие способности, больше похожие на самоубийственный и бессмысленный самообман. Но не Люгеру было теперь судить об этом.

– Альпик!
– крикнул Алфиос изменившимся голосом.
– Открой северные врата!..

Ни один мускул не дрогнул на лице человека в белом, только неестественное сияние глаз стало еще более ярким.

– Ты хочешь сделать это в присутствии непосвященного?
– послышался его тихий и неожиданно слабый голос.
– Может быть, приближение смерти лишило тебя разума?

– Клянусь Богом, ты умрешь еще раньше, если ослушаешься приказа! Или ты лучше меня знаешь о том, что совершается во благо ордена?!..

– Я усомнился, Ваша Святость, - прошелестел бессильный голос.

– Открой врата!!
– страшно закричал Алфиос и внезапный ветер ударил в Альпика, заставив того отступить на шаг. Маг безмолвно склонился перед генералом и Люгер никогда больше не видел нестерпимого блеска его глаз.

Когда Альпик удалился, зеркало, перед которым он стоял, подернулось рябью, исказившей отражения, задрожало и исчезло. На его месте совершенно неожиданно для Люгера открылся зияющий провал в стене башни, обращенной к северу. В то же мгновение тишина и покой этого места были разрушены.

Неистовый рев океана и влажный холодный воздух ворвались в помещение, а ветер разом загасил свечи. В наступившей тьме Стервятник ошеломленно смотрел на открывшиеся врата и увидел за ними стремительно несущиеся по небу рваные тучи, края которых серебрил Глаз Дьявола, сиявший где-то на невидимом юге.

Слот вспомнил, что вошел в башню утром и, казалось, с тех пор прошло не так много времени, но сейчас снаружи была бурная ночь.

Алфиос устремился к провалу; сильнейший ветер рвал с его плеч мантию и хлестал старика ледяными ладонями. Несмотря на это, безумец остановился на самом краю каменного карниза, образовавшегося после исчезновения зеркала, и Люгер услышал сквозь шум бури его зов. Он пошел на этот зов и остановился рядом с Алфиосом в шаге от края карниза. Отсюда, наклонившись, можно было увидеть уходящую вниз стену башни, узкий скалистый уступ под нею и белый хаос рвущейся пены над разъяренными волнами. Горизонт был невидим во мраке. Только тучи неслись с северо-запада, словно испуганное стадо бесформенных демонов. Холодный ветер пробирал до костей. Люгер посмотрел на голые ноги Алфиоса, посиневшие от холода и понял, что старик уже ничего не чувствует.

– Здесь нас никто не услышит, - сказал генерал, но Слот скорее угадал эти слова по движениям губ. Он то и дело порывался поддержать старика, на котором мантия вздувалась, как парус под ударами взбесившейся стихии. Алфиос балансировал на краю головокружительной пропасти с безразличием сомнамбулы и с удивительной ловкостью избегал рук Стервятника, хватавшего воздух. Потом он все же склонился к Люгеру и прокричал тому прямо в ухо:

– При Ралке я вспомнил о превращениях... На самом деле, это колдовство. Хотя и превращения тоже... Не хотелось бы подохнуть со съеденной душой и не хотелось бы брать тебя с собой в Ад...

Люгер подумал о том, что для безумца старик изъясняется удивительно связно. Потом он вдруг перестал слышать рев бури и голос генерала отчетливо зазвучал в наступившей тишине. Было похоже, что Стервятник вдруг стал глух, но глух только к определенным звукам. Как видно, Алфиос тоже не терял времени даром с тех пор, как удалился из Элизенвара.

– Чернокнижники Земмура все-таки настигли меня, - рассказывал тот. В последнее время в своих снах я вижу себя лежащим среди черных и лиловых цветов с одуряющим запахом. Их колышет неощутимый ветер, а ко мне подкрадывается беспричинное удушье...

Тут потрясенный Люгер вспомнил портрет Алфиоса в раме, увитой живыми черными цветами с действительно удушливым ароматом, - магический атрибут, находившийся во многих сутках пути отсюда, в исчезнувшем склепе Гадамеса.

– ...Поляна, на которой я лежу, не имеет границ и цветы тонут во мраке. Их слишком много и запах заполняет пространство. Эти цветы по каплям пьют из меня жизнь... И все время кричит какая-то птица...

Не находя слов, Стервятник молча смотрел на извивающегося в муках старика.

– Слушай внимательно, Люгер, - Алфиос внезапно резко переменил тему.
– Неужели ты думал, что ты - первый из приходивших за Звездой Ада? Целое тысячелетие продолжается охота земмурских оборотней за этим талисманом, но теперь она подходит к концу. Тысячу лет они ждали рождения чудовищ, вроде меня... и тебя... Извращенные мозги и растленные души... Интересно, что они предложили тебе? Власть? Золото? Женщину? Или просто жизнь?.. Когда-то и я выбирал... И твой отец тоже...

– Что?!
– до этой секунды Люгеру казалось, что он уже готов ко всему, но после упоминания об отце понял: отныне его окружают вещи, которых ему лучше было бы вообще не знать.

Глядя на него с холодной безжалостной улыбкой, Алфиос продолжал:

– Не понимаешь?.. Твой отец был тайным слугой оборотней из Фруат-Гойма. Не знаю, что выбрал он, но сам факт твоего рождения и его исчезновения говорит о многом...

Люгеру вдруг нестерпимо захотелось силой заставить старика рассказать все, но секундой позже он понял, что это бессмысленно - Алфиос не испытывал боли и уже не боялся смерти. Генерала приводило в ужас только одно - непреодолимое мистическое влияние, исходившее из далекого подземелья, от которого не избавляла и смерть.