Стихи

Я ль годами не ждала, Я ль печали не пила, Я ль тебя не вымолила У беды ? Суженый мой, ряженый, Голос твой надсаженный Как дурман, посаженный Ведьмой у воды.

Будем до полуночи, За столом да у свечи Лясы весело точить Под метель. Сплетней скуку развлечем, Воду в ступе истолчем, Да поманим калачом Сладкую постель.

Только - слово за слово Станет ночь неласкова, Из болота вязкого Лезет стыд. Тучею над кручами, Буря неминучая, Стрелами колючими Сердце распалит.

Я тебя, любезного, Я тебя, болезного, Я тебя, нетрезвого Не прощу : Изменившись во лице, Стану гордо на крыльце Да по сонной лестнице Сокола спущу. Что б тебе, проклятому, Ворогу заклятому, Вечно виноватому Помнилось, Чтобы мерз ты до свету Да метели посвисту Вторил стоном попусту, Промерзал насквозь.

Ты, мети, метелица, Снежную постелицу, Где дорога стелится, Постели Мягкого да нежного Марева кромешного, Чтоб его до вешнего Ветра не нашли.

Ряженый мой, суженый, Суетой завьюженный, Будь ужо без ужина...

Июль 1997.

Царевна - лебедь

У царевны-лебеди - белые крыла, У царевны-лебеди - вечные дела. Все она качается вдоль широких вод, Где ее царевичей вереница ждет.

Все бы им, царевичам, на море глядеть ! Все бы им царевичам, что-нибудь хотеть ! Как чего касатику станет не хватать, Так скорее на море - горе горевать.

Вот она и мается : как бы все поспеть ! Даже белку давеча научила петь, Да дворец отстроила. да морских чертей Обрядила скоренько в полк богатырей.

Но пускай царевичи мир дивят честной Белками, да елками, да нечистью морской ! Только бы не лапали белую судьбу, Не просили девицы со звездой во лбу.

Ей бы не царевича, да не мужика, Ей бы с белым лебедем взмыть под облака, А звезду постылую - в омут ледяной : Мол, пускай поцарствует кто-нибудь иной.

Вот и просит Господа лебедь, для себя : Ты пошли мне, Господи, бела лебедя. Но не слышит Господи, да с барского плеча Шлет он ей то коршуна, то царевича...

Май 1997.

Городской романс

Дремлет притихший северный город, Крейсер Аврора храпит откровенно. Снятся Авроре фессальские горы, Юный Титон и поверженный Мемнон.

Чмокают сонные сфинксы губами, Нежной Ехидны сосцы вспоминая, И в мастерской, в позолоченной раме Спит обожженная серой Даная.

Дрыхнет ушастый Ени-саари Под неусыпной стражей закона, Спят, задохнувшись в бензинном угаре, Стрелка и обе росстральных колонны.

Как полковая, старая лошадь, Стоя кемарит мост разведенный. Возле него опустевшая площадь Мирно пригрелась. И только бессонный

Ангел парит над ночною прохладой, Ликом печален и хрупок сложеньем, И простирает над вымершим градом Крест, предрекая навеки мученье

Крестное этому сонному царству. Кифа, зачем ты вернулся, поверив Самодержавного тезки коварству, Имя святое болотной химере

Препоручив - уж не так ли когда-то Ты возвратился с дороги к Нерону ? Ныне же, именем дважды распятый Меж нищетой и помпезностью тронной,

Запертый здесь, в раззолоченной клети, Вечно латающей грязные бреши, Сможешь ли нам, устрашенным, ответить, Если мы спросим : Камо грядеши ?..

Август 1997.