Стихи

Один фрагмент мозаики

Один фрагмент мозаики Выпал по дороге, Один фрагмент мозаики Мокнет под дождем. Он может быть яблоком Евы И складкой на мантии У королевы. Бутылкой — темницею джинна И светлой вуалью Невесты невинной. Застежкой на платье блондинки, С детьми обитавшей В огромном ботинке, А может, клочком невредимым Плаща злой колдуньи, Истаявшей дымом. Он может быть льдиною в стужу, Лохмушкой на пузе Медведя из плюша. А может, он полон следами От высохших слез, что лил ангел над нами. Едва ли найдется судьбой одаренный не хуже, Чем старый кусочек мозаики, мокнущий в луже. 

Кошка, малыш и мама

Почему ты не видишь, что я — просто кошка, И нельзя меня сделать никем другим? Отчего же ты сердишься или грустишь, Когда я приношу тебе дохлую мышь, И мяучу, и прыгаю ночью в окошко? Ведь я — просто кошка. Почему ты не видишь: я — просто малыш, И нельзя меня сделать таким, как ты? Я наивным вопросом любого сконфужу, Не даю себя тискать и прыгаю в лужу, Отчего же ты сердишься или грустишь? Я — просто малыш. Почему вы не видите: я — просто мама, А не вечно спокойный седой мудрец? Так зачем разъяснять мне, что чувствует кошка, И что все малыши бедокурят немножко? Да, порой я ворчу и бываю упряма, Ведь я — просто мама. 

Тайна аистов

Детей приносит аист, Спускаясь с облаков, И он же, возвращаясь, Уносит стариков. Взмахнув крылами споро, Их поднимает ввысь На Фабрику, в которой Все люди родились - Чинить кривые спины, Шить мускулы стежком, Разглаживать морщины Особым утюжком. Следы былой печали Стирают им с лица, Чтоб новенькими стали Усталые сердца. Меняют сны и память, Сжимают, а потом Ждут аиста — доставить Младенца в чей-то дом.

Последний из Гаммельна

О, как кричали старики, Сулили все на свете, Когда, молитвам вопреки, Ушли за флейтой дети. За руки взявшись, Мег и Рой Кружились, пели, звали, И Микаэль — братишка мой, И хромоножка Салли, И рыжих близнецов чета — С усталых пыльных улиц Ушли неведомо куда И больше не вернулись. Там, за пригорками, вдали Затих напев ведомых. Все дети Гаммельна ушли, А я остался дома. Отец сказал — нас любит Бог: Услышь я эти звуки, И мне никто бы не помог. Я здесь. Я мру от скуки. Флейтист, в чудесные края Зовущий среди ночи… Тебя, конечно, слышал я. Но… Испугался очень.

День рождения дракона

Свой день рождения дракон Справляет возле речки. Гляди: на тортик дует он И… Зажигает свечки!

Если выключить свет

Безусый мальчишка и старенький дед - Их спутать легко, если выключить свет. Надменный богач и замученный смерд – Как два близнеца, если выключить свет. Индеец, малаец, зулус или швед – Так схожи они, если выключить свет. И Бог, поглядев на источник всех бед, Когда-нибудь встанет и выключит свет.

Битва

Рассказать тебе, друг, как в ночи безотрадной Я сражался с коварными… Нет? Ну и ладно.

Сад носов

В саду моем лихо, сплошная шумиха, Теплицы от чиха дрожат круглый год. Растут там не розы — носы-медоносы, И нюхают тех, кто сорвать их придет. Попробуйте сами возиться с носами! Сплошные проблемы, а вовсе не блажь: Такие былинки не купят на рынке, А шнобель с горбинкой совсем не продашь. На выставках нету носатых букетов, Для девушек их не берут никогда. За месяц добудешь копейку да кукиш, А если простудишь, то просто беда. Но все же в порядке сморкучие грядки, В сопливых садах не найти сорняка. Во время покоса всех милости просим! Останетесь с носом вы наверняка.

История волынки, которая не могла ответить “нет”

В ясный полдень на рассвете год клонился к четвергу. Черепах волынку встретил на песчаном берегу, И спросил он: “Дорогая, Можно, я присяду с краю? Я устал, я зол на свет…” И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”. “Этот берег одичалый мне давно уже не мил, Я внимал волнам и скалам, но ни разу не любил. А теперь дрожу от страсти. Ты мое составишь счастье До скончанья долгих лет?” И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”. “Ты — единственная! Дива! Непохожая на всех! Так тиха, несуетлива! И такой престранный мех… Можно, обниму я тонкий Стан родимой незнакомки, Нежный, как шотландский плед?” И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”. “Ненаглядная подружка! Счастье ждет нас впереди! Я шепну признанья в ушко и прижму к своей груди”. Так, воркуя, тело милой Он обнял со всею силой, Светлой нежностью согрет, И волынка промычала “Ауыыы!” ему в ответ. Черепах вскричал, ревнуя: “Объяснитесь, милый друг! ‘Ауыыы!’ при поцелуе — крайне бессердечный звук. Целовал я неумело И ко мне ты охладела, А любви простыл и след?” И прекрасная волынка не смогла ответить “нет”. “Значит, мне одна дорога — ради счастья дорогой Удалиться одиноко, не смущая твой покой? Нет! Воскликни ‘Нет!’, родная, Отвори мне двери рая И развей кошмарный бред!” Но прекрасная волынка не смогла ответить “нет”. Черепах ушел в уныньи и лирической тоске, А волынка и поныне возле моря на песке. Ты спроси ее смелее, Так ли все случилось с нею, Передав ей мой привет, И волынка, я уверен, ни за что не скажет: “Нет”.

Пират

Знаком ли ты с гнусным пиратом, Одетым в дырявый камзол? Манеры его грубоваты, А юмор вульгарен и зол. Он друга способен угрюмо Оставить по шею в песке, Швырнуть в преисподнюю трюма, Заставить пройтись по доске. Потребует выкопать клады Лопатой на жуткой жаре, Но вместо достойной награды Зароет вас в той же дыре. Оставит среди океана На лодке, хоть плачь, хоть не плачь. Забудет на острове спьяну Приятелей мерзкий палач. Он — грешник, исполненный злости, Коварный и вечно хмельной, Но если зовешь его в гости, Сажай его рядом со мной.

Кислолицая Алла

Кислолицая Алла, что сделаю я — все не то, В каждом деле увидишь подвох! Раньше ты горевала, что нет мехового манто. Я купил — ты ворчишь из-за блох.

Складной человек

Он — крутимый, вертимый, легко растяжимый, Компактный складной человек. Легко с хомячками поместится в клетку, Запрыгнет в карман и ввинтится в розетку — Да так, что не сыщешь вовек. Он — крутимый, вертимый, легко растяжимый, Послушный складной человек. Он, не зная хлопот и забот, Со своею упругой подругой-супругой Пристойною жизнью живет. У них подрастают два бойких юнца, И каждый ужасно похож на отца - Такой же крутимый, такой же вертимый, И ладный, и складный, не слишком накладный, Легко покупаемый И продаваемый, Непрошибаемый, Вдвое сгибаемый, Незаменимый И неистребимый Удобный складной человек. 

Через много лет

Конечно, я увидеть не смогу Тебя за книгой этой. Ну и пусть. Ты знай — на самом дальнем берегу, Твой смех услышав, я с тобой смеюсь.

Я не яйцо!

С когтями острыми, как плуг, Сияя, как восход, Садится рифмоптица вдруг На темечко и ждет. "Я не яйцо! — кричу ей. — Нет!", Когда уже невмочь, Но через день иль много лет Сквозь громкий треск и тихий бред Стихи рождаются на свет И — улетают прочь.

Кукольный дом

Ты уже не залезешь в свой кукольный дом, Ты и так уже в нем помещалась с трудом. Потерпи, скоро взрослою станешь, и вот - Целый мир свои двери тебе распахнет. Сколько тайн и возможностей — только держись! А игрушки заменит реальная жизнь. Но порой я мечтаю с тобою вдвоем Заползти туда снова, в наш кукольный дом. 

Паучок

Живет паучок в голове у меня, Сплетая чудесную нить. Летучие вещи любя и храня, Он их обожает ловить. Осколки от мыслей, смешок невпопад И слез пересохших слюда, Прильнув к паутине, чуть слышно звенят - Динь-дон. День за днем. Навсегда.