Стихи

В глубине ожидания время назад потечет

В глубине ожидания время назад потечет и собьется февраль с монотонного снежного ритма. День, как шарик рулетки, опять на "зеро" попадет, и сбежит, словно Золушка с бала, усталая к нежности рифма. Снова свет золотистый окрасит твой дом изнутри. И окошко твое как маяк на окраине мира. Мне так хочется снова и снова с тобой говорить о попытке любви неуверенной, брошенной, сирой… Мир возможностей смутных и вечных несказанных слов. Если только бы не был я снова отравлен зимою!.. Но опять меня прошлым, как снегом, всего занесло. Только имя твое навсегда остается со мною.

К пустоте привыкаешь, становишься с нею на "ты"

К пустоте привыкаешь, становишься с нею на "ты". Отдаешь ей спокойно названия станций и улиц. Привыкаешь спускаться с холодной ее высоты, Там, где мысли кустами к земле каменистой пригнулись С пустотой начинаешь как будто по-новому жить. Как бы видеть иначе, прозрачно, без всякой печали. Пахнет мятой из сада и стрелкам не нужно кружить На часах, что когда-то едва за тобой успевали. Ибо время, что раньше готовилось сделать свой шах, Забывает ходы, и фигуры сметает со смехом. И от легкости этой пьянеет немного душа, И летит сквозь пространство свободным и тающим эхом.

Любовь — скрипичная струна

Любовь — скрипичная струна, натянутая между нами. Но пусть продлиться тишина и радость говорить глазами. И ты, любимая, не тронь струны — вдруг прозвучит фальшиво. И скрипку я кладу в огонь движением неторопливым.

Прозрачный воздух пах сиренью

Прозрачный воздух пах сиренью И вечным ожиданьем встреч. И солнце превращало тени В едва разборчивую речь. А правила, себя сжигая, Давали полный ход весне. Ты шла по времени, не зная, Что каждый день идешь ко мне. Но жизнь хитрей — на тонкой коже Любви несбывшейся ожог. И ты ко мне придти не сможешь, Как я придти к тебе не смог.

" Человек готовится к уходу. "

Человек готовится к уходу. Что кладет он в пыльный чемодан? Призрачную легкую свободу, Связку писем, утренний туман. И еще надежд пустое бремя, Не боясь, что будет перевес. И еще, непрожитое время, Что струится золотом с небес.

" Глоток вина, глоток надежды… "

Глоток вина, глоток надежды… Неуловимый нежный жест. Но может правды неизбежность Дается свыше нам, как крест?.. А от избыточного чувства Всего лишь миг до пустоты. Но каждый вечер отблеск чуда Ложится на твои черты.. И я с улыбкой повторяю, Что в мире нет любви сильней Чем та, которая не знает О том, что завтра станет с ней.

Кислородная маска свободы

Кислородная маска свободы. Вдох и выдох… Ночник на столе. Как былинки качаются годы, И термометр вновь на нуле. Вдох и выдох… И воздух колючий вдруг коснется колючей щеки. На разрыве забытых созвучий, на оборванном ритме строки. Но сгорели слова, словно свечи, Отступило безумие книг. И в морозный рождественский вечер Был отпущен на небо старик.

Когда изменяется состав крови

Когда изменяется состав крови, Когда события рассыпаются как бусы, Подскакивая на ступенях лет… Когда остается неразгаданной Головоломка воспоминания, На помощь приходит сегодняшний день С его нетребовательной простотою, С его холодной весной И солнечным вечером. Ибо только приложив ладонь к пульсу настоящего, Можно перескочить на следующий виток Спирального времени.

Когда жизнь оказалась

Когда жизнь оказалась Не такой как казалась, Мы порвали все карты И пошли наугад. И, от боли сбегая, Мы добрались до рая, У ворот посидели И вернулись в свой ад.

Кьеркегор

Я весь вечер провел в ожидании. В ожидании гостя из Дании. Одинокого и единичного, что прославил величие личного. Я сидел над великою книгою, Я читал, как он вечностью двигает. И не мог я уснуть в ожидании, в ожидании гостя из Дании. И узнал я про опыт отчаянья. И созрело мое ожидание. И узнал я, что опыт познания — Лишь Вселенной незримой сияние. А рассвет одарил меня нежностью. И повеял небесною свежестью. И сидел, словно ангел, на здании грустный гений из маленькой Дании.

Любовь — скрипичная струна

Любовь — скрипичная струна, натянутая между нами. Но пусть продлиться тишина и радость говорить глазами. И ты, любимая, не тронь струны — вдруг прозвучит фальшиво. И скрипку я кладу в огонь движением неторопливым.

О жизни стал писать рассказ

Вернулся, ужин подогрел. Налил вина, чуть-чуть поел. Включил негромко старый джаз, бумагу чистую достал. О жизни стал писать рассказ, и понял вдруг, как он устал. И что слова сплошной обман, и что любовь — пустой туман. И что писать — напрасный труд. И что судьба — опасный шут. Потом он лист перевернул, нарисовал большой вопрос. Вино допил. Прилег. Уснул. А ночью плакал. Но без слез.

На горизонте зонтик

На горизонте зонтик Как черное "прощай". Не надо о Бальмонте, Не надо темный чай. Не нужен даже кофе! А в старых зеркалах Сияет светлый профиль И слезы на глазах. Безумное, простое похитить, обнажить… Да что со мной такое? Быть может, жажда жить?

На линии дождя опять обрывы

На линии дождя опять обрывы. Пунктир осенних капель исчезает и листья для последнего полета готовят всю накопленную нежность, которую узнает, может быть, простое одиночество того, кто только что пометил ожиданьем остаток жизни… И кто теперь свободен и прозрачен, как небо в паутине голых веток.

На пальцах свежие порезы

На пальцах свежие порезы. На сердце — старые рубцы. Мороз соединил железом мои начала и концы. Глотать холодный рваный воздух, Скользя по краю пустоты, Где как иголки, колют звезды, И где меня не помнишь ты. Наш мир как будто наклонился, чтоб капли прошлого стряхнуть. Я безнадежно изменился, Но я вернусь когда-нибудь. Когда родится образ новый И звук достигнет цели вдруг. Когда трепещущее слово, Как птица, вылетет из рук.

Нам не проникнуть в тайну мира

Нам не проникнуть в тайну мира И смысл боли не понять. И жизнь летит как будто мимо И учит ничего не ждать. Но в череде перерождений Так хочется хотя бы раз Увидеть как сольются тени, Когда-то помнившие нас.

Приключенья ума безграничны

Приключенья ума безграничны, А душа словно ходит по кругу. Вспоминается корпус больничный, Затаивший движенье испуга. Изможденные лица молчанья, Что тоскуют по кисти Ван Гога. И спокойная грусть ожиданья, Там где белого цвета так много… Здесь привычней молчанье о главном. Здесь для смерти не ищут причины. И сживается равное с равным Словно краски единой картины. А весною наполненный дворик, Как попытка свободы и света. И уходит от берега море, Словно врач молодой от ответа. Но больные мудрее и проще, Прикоснувшись к иным измереньям. И для них даже вечности почерк Без труда поддается прочтенью. Здесь, в больнице иные начала И простые спокойные лица. Здесь великое спрятано в малом, И к бессмертью смиренно стремится.