АВТОПОРТРЕТ В ПРОФИЛЬ

Я — та, которая просыпается слева от тебя.

* * *

 Я, Павлова Верка, сексуальная контрреволюционерка, ухожу в половое подполье, иде же буду, вольно же и невольно, пересказывать Песнь Песней для детей. И выйдет Муха-Цокотуха. Позолочено твоё брюхо, возлюбленный мой!

* * *

И долго буду тем любезна, что на краю гудящей бездны я подтыкала одеяла и милость к спящим призывала.

* * *

Река. Многострунная ива. Кузнечики. Влажный гранит. На нём — полужирным, курсивом: Здесь Павлова Вера лежит, которая, братья-славяне, сказала о чувствах своих такими простыми словами, что кажется — вовсе без них.

НЕБЕСНОЕ ЖИВОТНОЕ

* * *

Под свитерком его не спрячешь, мой первый лифчик номер первый, когда, гуляя по двору, его ношу, и каждый смотрит, и каждый видит, несмотря на то, что складываю плечи и что крест-накрест руки. Трудно дышать — затянуто дыханье подарком, сделанным мне мамой вчера, как будто между прочим.

* * *

Идет мужик. Упал. Встает. Идет мужик. Упал. Лежит. Лежит мужик и не встает. Потом встает. Потом идет.

ПЕСНЯ ОБ ИВЕ

Драконьей кровью умывалась, чтоб сделаться неуязвимой, но тут листок сорвался с ивы, но тут листок сорвался с ивы, но тут листок сорвался с ивы, прилип, проклятый, между ног.

* * *

Отпускаю себе грехи, словно волосы, кои долги и распущены. Тот, кто долги отпускает, любит стихи и женщин с длинными волосами.

* * *

Когда я пою, у меня болят ноги. Когда я пишу, у меня болят скулы. Когда я люблю, у меня болят плечи. Когда я думаю, у меня болит шея.

* * *

Сквозь наслоенья дней рождений все лучше виден день рожденья. Сквозь наслоенья наслаждений все наслажденней наслажденье вобрать и задержать в гортани большой глоток дождя и дыма… Чем ближе мы подходим к тайне, тем легче мы проходим мимо.

* * *

Мысль не созрела, если она не уместится в четырех строках. Любовь не созрела, если она не уместится в одном ах. Стихи не сложились, если сейчас стану искать рифму и соблюдать размер. Жизнь не сложилась, если она не уместится в одном да.

* * *

Строю глазки, шейку и коленки, неприступно брови поднимаю и преступно поднимаю юбку, медленно, как флаг олимпиады, медленно, как занавес Большого: вот вам пара трогательных ножек, вот тебе скуластенькие бедра… Хватит, сколько можно красоваться у зеркала?

* * *

Как Мириам, как Жанна, ты пребываешь девой, сколько б ни воображала, будто гуляешь налево, сколько бы ни гуляла, с кем бы ни залетала, любовь, ты — вечная дева, нескончаемое начало.

* * *

Увидеть тебя и видеть, и видеть тебя, и видеть, и видеть, и вдруг решиться поднять на тебя глаза…

* * *

Хочу кататься с вами на коньках, в особенности если на коньках вы сроду не катались, я же сроду каталась, но из пропасти народу ни с кем так не хотела на коньках, как — с вами…

* * *

Мама ушла на работу с утра. Пачкала небо заря. Невинность? Черт с ней! Вроде пора. Первая ночь состоялась с утра первого сентября. Пообещала еще вчера. Слово держу. На. За подзаборные вечера милого вознаградить пора. Так это и есть — жена?

* * *

Мужчина за номером ноль. Мужской вариант Лилит. Память о первом — боль. А нулевой заболит поздней. Много поздней, много мужчин спустя, много спустя… Эй, где ты? Нету родней тебя. И нету тебя, мужчина за номером ноль, Paul!

* * *

Ты любишь меня наотмашь по дачным полынным обочинам. Как сладко, кляня весь род ваш, подмахивать этим пощечинам и пыльный листок полынный жевать с травоядным усердьем, чтоб крик журавлиный длинный спать не мешал соседям.

* * *

Попался, голубчик? Ты в клетке, ты в каждой моей клетке, могу из одной своей клетки создать тебя, как голограмму, всего тебя — из миллиграмма, из Евиной клетки — Адама.

* * *

Снаружи это называется Подъезд. И изнутри — Подъезд. Скажи, нелепость? Ему бы надо называться Крепость, Мотель Для Мотыльков на сотню мест чудесно спальных. Голубям — карниз, а нам с тобой — двуспальный подоконник. где птицам — вверх, там нам с тобою — вниз. Но ведь не на пол же, неистовый поклонник, не на пол? На пол. Кафелем разбит на параллели и меридианы, качнулся мир. Пять этажей знобит. Скажи, а ты, как я? Такой же пьяный? Ты на коленях предо мной, а я перед тобой, не важно, что спиною, повержены — скажи, душа моя? — любовью. Подзаборною. Земною.

* * *

Из кожи лезу, чтоб твоей коснуться кожи. Не схожи рожами, мы кожами похожи — мы кожей чуем приближенье невозможного: мороз по коже и жара, жара подкожная…

* * *

Я не могу согреть площадь больше площади одеяла я не могу сделаться проще чем в плоскости одеяла я не могу сделать больше чем тебе поправлять одеяло я не могу сделать больше я понимаю что этого мало