Стилист
Шрифт:
— Так, девочки, ну — ка, хватит бездельничать! — прервала поток восторженных комментариев Вязовская. — Давайте принимайтесь за работу, вас клиенты ждут. А мы с вами, Алексей, пройдём в мой кабинет и поговорим с глазу на глаз.
Теперь я сидел на стуле более уверенно, да и Антонина Васильевна выглядела намного более доброжелательной, то и дело как бы невзначай бросая взгляд в лежавшее на столе маленькое зеркальце.
— Итак, товарищ Бестужев, вы твёрдо решили, что ваше призвание, молодого, здорового мужчины — женские причёски?
— Но ведь Вячеслав Зайцев шьёт одежду для женщин, и ни у кого это вопросов не вызывает, — парировал я. — Антонина Васильевна, так почему я не могу помочь нашим женщинам стать чуть красивее? Вы же видели, что я могу.
— Можете,
Она подалась вперёд и внимательно посмотрела на меня поверх очков.
— Знаете, что я вам скажу, Алексей… Вы уже практически готовый мастер, но, такое ощущение, что парикмахерскому делу вас обучали не в Советском Союзе. Как я понимаю, вы и сами не в курсе своего профессионального образования. Однако, боюсь, не все наши клиентки согласятся стать подопытными моделями, многие уверены, что они лучше мастера знают, что у них должно быть на голове. Поэтому современным причёскам и тем более методам окрашивания волос вас пока будет обучать Наум Абрамович Кац. У Наума Абрамовича пошаливает сердце, и он перед Новым годом как раз собирался окончательно уходить на покой, так что с вашей помощью без мужчины в коллективе, надеюсь, не останемся. Уверена, профком «Чародейки» одобрит вашу кандидатуру. Но помимо того, чему вас обучит Кац, у вас должен быть официальный документ о том, что вы закончили соответствующее учебное заведение. Поэтому вечерами будете ходить на курсы парикмахерского дела. Правда, они уже почти месяц занимаются, но руководитель курсов мне кое чем обязана, так что решим вопрос. Думаю, за два оставшихся месяца нагоните. Когда курсы закончите — оформим в штат согласно расписанию. Устраивает вас такой вариант?
Ещё бы не устраивал! Я едва сдержал торжествующую улыбку. Убедившись в моём согласии, Антонина Васильевна поднялась, вышла из — за стола и протянула мне руку. Её рукопожатие было сильным, как у мужчины.
— И кстати, Бестужев, вы комсомолец? Не знаете? Вот и мы не знаем. По возрасту вы в комсомольцы уже не годитесь, для члена партии выглядите слишком молодо. Ладно, страна проживёт как — нибудь без ваших комсомольских взносов, ограничится вашими пожертвованиями в Фонд мира. Пока ваша трудовая книжка в отделе кадров кондитерской фабрики, вам придётся трудиться по прежнему месту работы, а сюда будете приходить по субботам. Не забудьте, кстати, заблаговременно подать заявление об увольнении.
Так началась моя двойная жизнь. В одной я трудился на фабрике, в другой вечерами шёл на курсы парикмахерского дела, а по субботам выступал в роли подмастерья Наума Абрамовича. На курсах из полутора десятка абитуриентов я был единственным мужчиной, и моих в большинстве своём юных сокурсниц интересовало, с чего это я решил выбрать такую уже непопулярную у мужчин профессию. Правда, когда на первом же практическом занятии я справился с заданием быстрее всех, вопросы такого рода как — то сами собой отпали.
В свою очередь, Наум Абрамович щедро делился со мной накопленным опытом, не забывая время от времени ударяться в воспоминания. Например, частенько вспоминал фронтовую молодость. Хотя как молодость… Когда началась война, Кацу было, как и мне сейчас, 33 года, он трудился по своей нынешней специальности в одной из московских парикмахерских.
— Я сам пришёл в военкомат, меня приписали к создававшейся 34—й армии. В конце июля 1941 года пошли в наступление под Старой Руссой против 10—го корпуса Вермахта. Сначала все было в нашу пользу, но затем немцы подтянули с новгородского направления дивизию СС «Мёртвая голова», затем 3—ю моторизованную дивизию и управление 56—го моторизованного корпуса. Впридачу «Юнкерсы» не давали жизни, с утра до вечера пикировали на наши позиции. Не знали, куда
от них спрятаться. На моих глазах мальчишку, вчерашнего студента МГУ, призванного вместе со мной, очередью разорвало пополам. Ужасное зрелище…Заканчивал войну Наум Абрамович уже в составе 2—го Украинского фронта, принимал участие в Пражской стратегической операции, в ходе которой Чехословакия была полностью освобождена от фашистских захватчиков.
— Я к тому времени уже числился личным цирюльником командарма, к тому времени уже маршала Советского Союза Родиона Яковлевича Малиновского, — рассказывал Кац, не отрываясь от работы. — Он официально был женат, но «ппж» у него была Рая Гальперина, он назначил её заведующей столовой Военного совета. Впоследствии они поженились, она родила ему дочку. Стриг не только маршала, но и его ближайшее окружение, включая Раю. Ей всё больше укладки делал. Ещё Малиновский смекнул, что я в шахматы неплохо играю, частенько сажал меня за доску против себя. А как война закончилась, больше не виделись.
За рассказами о своей боевой не совсем уже молодости Наум Абрамович не забывал и просвещать меня в части ещё неосвоенных мною секретов парикмахерского искусства начала 1970—х. В первую очередь меня интересовали способы окрашивания волос, и тут для меня, привыкшего к уже готовым составам, открывались совсем неожиданные горизонты.
В то время как загнивающий запад давно завоевала продукция от компаний «Schwarzkopf», «Wella», «L’Oreal», «Revlon» и прочих монстров индустрии красоты, в Советском Союзе по большей части («Чародейка» всё же слегка выбилась в авангард) до сих пор пользовались допотопными методами. Вот как, к примеру, в нынешнее время делалось ставшее недавно модным мелирование. На голову клиентки надевали каучуковую шапочку с отверстиями или просто целлофановый пакет с дырочками в шахматном порядке. Тоненькие пряди доставали через отверстия и окрашивали гидроперитом (перекисью водорода), затем заматывали в фольгу. В простонародье техника называлась просто — «перышки».
— Многие предпочитают обесцвечивать волосы в домашних условиях, — просвещал меня Кац. — Например, берут раствор мыла и 32 % перекиси в таблетках. Либо мыльный порошок, перекись водорода, нашатырный спирт и пищевую соду. Но я не рекомендую, легко можно напутать с пропорциями или временем выдержки, а в результате волосы «сгорят» или получат совсем не тот цвет. Уж лучше потратить немного времени и денег, но сделать это качественно в парикмахерской.
По — моему, данная информация предназначалась в том числе и для ушей его очередной клиентки, которая как раз пришла на обесцвечивание.
Поведал Наум Абрамович и про способы окрашивания или ухода за волосами с помощью отваров трав. В дело шли отвары ромашки, шелухи лука, кора ивы, липовый цвет… Как говорится, голь на выдумку хитра, подозреваю, что такие способы — даже не советское, а чисто российское изобретение.
Самыми доступными красками для ухода за темными волосами сейчас считались хна и басма. Различные их пропорции давали разный цвет волос: от ярко — рыжего до почти чёрного. Кашицу из смеси красок наносили на волосы и оставляли для желаемого результата.
Но и тут находилось место для народного ноу — хау. Для темных волос также применяли… крепкий кофе, который придавал волосам коричневый оттенок. А крепким настоем чая
смачивали волосы, которые значительно и надолго изменяли свой цвет. Самым же «радикальным» был способ окраски темных волос чернилами: волосы становились иссиня — черными, но такая краска была очень нестойкой.
— У нас в «Чародейке» почти Запад, а вот многим советским парикмахерам приходится покупать обычные ножницы и перетачивать, — объяснял Кац. — У парикмахерских угол заточки должен быть 45 градусов, а у бытовых он составляет 30 или 70 градусов. Кто куда носят девочки перетачивать, обычно на завод. А вот филировочные ножницы, сам видишь, даже у нас в диковинку. В Союзе их не выпускают, достаём импортные, кто как умудряется, но обычно перекупаем у фарцовщиков втридорога. Есть у девчонок знакомые в этой среде. Так что если задержишься у нас — они тебе подскажут, к кому обращаться.