Стилист
Шрифт:
Витая в облаках, заведующий кафедрой теоретической физики МФТИ не обратил внимания на небольшую группу людей, которая следом за ним вошла в подъезд. Лишь нажимая кнопку звонка, он почувствовал что — то неладное и, обернувшись, увидел перед собой какой — то дивный паноптикум из звериных рож. Бухарин хотел было спросить, что это за глупый маскарад, как человек в маске Волка выбросил вперёд правую руку и затянутый в чёрную кожаную перчатку кулак въехал профессору точно в челюсть. Тут же подхватил падающее тело, нахлобучил профессору на голову шапку и поставил того перед дверью, за которой как раз кто — то прильнул к глазку.
— Петя, ты что, пьян? — послышался из — за двери удивлённый
Щёлкнул замок, дверь открылась, и ничего не понимающая супруга учёного, преподаватель консерватории Людвига Францевна с ужасом увидела, как на неё летит тяжёлое тело мужа.
Пока женщина бальзаковского возраста выбиралась из — под бесчувственного супруга, коридор наполнился странными людьми в маскарадных масках. Один из них закрыл дверь, двое прошли внутрь, осматривая комнаты, а человек в маске волка присел на корточки и приставил к виску Людвиги Францевны воронёный ствол самого настоящего пистолета.
— Будешь вести себя хорошо — останешься жить. Начнёшь шуметь — ты и твой кавалер до утра не доживёте. Поняла?
Побелевшая от ужаса женщина, выпучив глаза, часто — часто закивала. В этот момент со стороны залы показался грабитель в маске Медведя.
— Клык, всё чисто, тут больше никого.
— Отлично! Давай — ка, Миша, свяжи этих двоих, чтобы глупостей не наделали, так они будут сговорчивее. Мужику вяжи спереди.
Профессор пришёл в себя минуту спустя, сидя в кресле со связанными впереди руками. В голове ещё слегка гудело, но в целом, увидев развернувшуюся перед ним картину и сидевшую в соседнем кресле жену так же со связанными спереди руками, он понял, что их семья стала жертвой грабителей. Тем не менее, попробовал было возмутиться, однако короткий удар под дых заставил его замолкнуть.
— Слушай сюда, старая перхоть, — негромко обратился к нему Волк. — Твоя супруга в консерватории что преподаёт? На кафедре фортепиано? Так вот, сейчас ты встанешь и выложишь вот на этот стол всю имеющуюся в доме наличность и драгоценности. Даю тебе на всё про всё десять минут. Не уложишься — буду у твоей жёнушки за каждую лишнюю минуту этим вот ножичком отрезать по пальцу. Как думаешь, сыграет она Бетховена без, скажем, указательного пальца правой руки? Или сразу без двух, а то и трёх? А вообще без пальцев, если ты вздумаешь нас кинуть, и что — то закроишь? Учти, мы за тобой проверим, и если хоть рубль или колечко где — то заваляются — пеняй на себя.
Профессор был понятливым, и потому уложился даже раньше назначенного срока. На журнальном столике перед грабителями высилась стопка денег, шкатулка с драгоценностями и даже зачем — то три сберкнижки, снять деньги с которых можно было лишь при предъявлении паспорта. Не удержавшись, Кистенёв пролистал их, и у него ан какое — то мгновение возникла мысль конфисковать ещё и паспорт профессора, дабы с ним завтра с утра пройтись по нескольким, чтобы не привлекать внимания, сберкассам, и обналичить счета в общей сложности за 12 тысяч 345 рублей. Впрочем, от этой идеи он тут же отказался: слишком сложно и рискованно, тем более он совсем не был поход на упитанного профессора с его чеховской бородкой и очками.
Но и без того улов оказался неплохой. Одной только наличности оказалось 7 тысяч 380 рублей, а если толкнуть ювелирку даже вполцены — можно было разбогатеть ещё на три — четыре тысячи.
— Интересно, у нас все профессора так хорошо живут? — поинтересовался Кистенёв. — Откуда дровишки? Давай, колись, дядя, иначе твоя хозяйка на рояле будет обрубками играть.
Несчастный Бухарин побледнел, но всё же нашёл в себе силы выдавить слегка осипшим голосом:
— Я… я помогаю абитуриентам поступать в высшие учебные заведения. Договариваюсь с членами приёмных
комиссий.Судя по почти не изменившемуся выражению лица Людвиги Францевны, она всё же была в курсе кое — каких делишек своего мужа.
— Вон оно чё… И сколько стоит поступить в МГУ?
Профессор снова замялся, пряча глаза и кусая губы.
— Сколько?!
— Пять тысяч рублей. Но я себе оставляю третью часть, остальное идёт людям, без чьей подписи поступление в вуз невозможно.
— И кто же у нас такие богатые студенты?
— В основном из кавказских республик. Некоторые предлагают расплатиться машинами, «Жигулями» или даже «Волгами», но их ещё нужно продать… Поэтому стараюсь сразу обговаривать с абитуриентами или их родственниками, чтобы платили наличными. Тем более вы должны понимать, — зачастил Бухарин, — что самая страда, если можно так выразиться, летом, когда идёт волна поступлений. Два — три месяца, а остальное время приходится жить на скромную профессорскую зарплату.
— Ладно прибедняться, Ломоносов. Твоя «маленькая» зарплата небось раза в два выше, чем у передовика производства. На, держи свои сберкнижки, и помни мою доброту.
Наличность и драгоценности были сметены в обычную сумку из кожзама. Перед уходом Игорь Николаевич перерезал телефонный провод, а хозяева квартиры с кляпами во рту были надёжно прикручены к креслам, так что час — другой у грабителей в запасе имелся.
— Первым делом надо будет обзавестись тачкой, — как бы размышляя вслух, сказал на улице Кистенёв подельникам. — Ладно, идём ловить такси или частника.
До ставшего их штаб — квартирой подвала добрались на такси за двадцать минут, как обычно, попросив остановить в квартале от конечного пункта путешествия. Отпирая оббитую железом дверь, бывший браток и банкир Игорь Кистенёв в очередной раз удовлетворённо отметил, что находящийся под навесом вход в подвал не просматривается из окон дома.
В комнатушке, сидя на ящиках, Кистень ещё раз пересчитал наличность и выделил по сто рублей каждому на карманные расходы.
— Сами понимаете, будем копить на настоящее дело, а девчонок в кино сводить и угостить мороженым в кафе вам хватит. Но лишний раз лавэ не светите, а то придётся потом родне или знакомым объяснять, откуда деньги. «Сухой закон» соблюдаете? Молодцы. А теперь расходимся по одному. И смотрите, чтобы никто не просёк, как вы выходите из подвала.
Глава 9
Модный стилист первой половины ХХI века не может позволить себе роскошь в виде затяжных новогодних праздников, максимум один выходной в первый день Нового года. Основной вал клиентов шёл в предновогодние дни, особенно я зашивался 31 декабря, но и в начале наступившего года работы хватало. При социализме график работы парикмахерских совпадал с моим личным, и утром 2 января я стоял у своего рабочего места, сдерживая зевоту и не без удовольствия вспоминая, как накануне, после посиделок в кафе, мы с Леной сходили на фильм «Земля Санникова», а затем отправились к ней домой и полночи занимались тем, чем обычно занимаются взрослые люди, испытывающие друг к другу сильное влечение.
Понятно, что, кое — как продрав утром глаза, мы с Леной отправились каждый на свою работу невыспавшимися, тем более мне сегодня предстало пахать в первую смену. Меня уже дожидались, что интересно, две клиентки, несмотря на то, что на тот момент несколько мастеров, включая затаившую на меня обиду Татьяну были свободны. Надо же, месяц проработал, а уже появились поклонники. Вернее, поклонницы. Пока делал «химию» первой клиентке, в голову пришла мысль, как ещё можно расширить сферу применения своих талантов. Только как? Даже Зайцеву я нужен лишь в качестве парикмахера и визажиста.