Сторож
Шрифт:
Она зашла в ванную комнату, посмотрела на себя в зеркало. Ей хотелось понять, отразилась ли на ее лице пустота, подобная той, какую она увидела на лице у Пайка. Сказать что-либо с определенностью она не смогла.
— Мне все равно, — произнесла она.
Ей все равно, что он сделал. Он — ее отец. Если Пайку удавалось терпеть своего отца, сможет терпеть своего и она.
Ларкин возвратилась к столу, взяла список телефонных номеров, нашла номер Хали Ванича и принялась отыскивать его по всем двадцати шести отпечатанным в один интервал страницам. Каждую свою находку она
Ларкин нашла его внизу второй страницы. Она знала, что это за номер, он был хорошо знаком ей. Ванич звонил в штаб-квартиру компании ее отца. «Компании Баркли».
Комната расплылась у нее перед глазами, и она поняла, что плачет — но без всхлипов, плакал словно бы кто-то другой, а она наблюдала за ним со стороны.
Пайк и Коул оказались правы. Отец был связан с этими людьми, и теперь им обоим, и Пайку, и Коулу, грозила опасность. Ванич пытался использовать ее, чтобы получить что-то от отца или чтобы наказать его, но, так или иначе, своего он все еще не добился.
11
«Компания Баркли» занимала три верхних этажа выстроенной из черного стекла и бетона крепости, возвышавшейся над Сенчури-Сити — ее вооруженных охранников, опорных пунктов охраны и детекторов металла вполне хватило бы и для обеспечения безопасности международного аэропорта. Пайк позвонил Баду и попросил устроить ему встречу с Баркли. В чем дело, Пайк объяснять не стал, сказал лишь, что оно касается Ларкин.
— Но только ты придешь без оружия, Джо, — сказал Бад. — С пистолетами я тебя сюда пустить не смогу.
— Конечно, — согласился Пайк.
Когда Пайк и Коул подъехали к зданию, их попросили назваться, показать документы, после чего охранники осмотрели с помощью зеркал на штативах днище их машины.
— Если придется быстро сматываться отсюда, — сказал Коул, — нас точно поимеют.
На эту попытку Коула шуткой разрядить обстановку Пайк не отреагировал. Он все время думал о девушке. Ему хотелось причинить боль людям, которые причиняли боль ей. Он видел эту боль в ее глазах — боль, которую никто не мог разделить с ней и от которой ей некуда было деться. И каждый раз, когда Пайк видел в ней эту боль, он ощущал ее и в себе и его пронимало желание сделать этим людям так больно, чтобы они ползали, точно дрожащие собаки, плача и умоляя его о пощаде.
— Ты какой-то жутко тихий сегодня, — сказал Коул.
— Я в порядке.
Бад, ожидавший их в вестибюле, выдал обоим гостевые пропуска, которые полагалось носить на шее. На них уже стояла подпись Бада.
— Не хотите сказать мне, в чем дело, пока мы не поднялись наверх? — спросил он.
— Нет.
Они вошли в лифт, шедший прямиком на верхний этаж.
Пока они поднимались, Бад спросил:
— Как она?
— Так себе.
— Ты, главное, береги ее. Я думаю, эти ублюдки не говорят нам очень многое.
Когда двери лифта открылись, Бад вывел гостей в приемную, где сидела пожилая женщина с завитыми светлыми волосами. Бада она узнала сразу:
— Он сейчас вернется. У него возникла какая-то
проблема.Коул пихнул Пайка локтем и прошептал:
— Уже? Мы же только что появились.
Они прошли следом за Бадом по длинному коридору и увидели Коннера Баркли, стоявшего в окружении хорошо одетых мужчин и женщин. Волосы его торчали во все стороны, глаза были тревожными, красными. Увидев приближавшуюся к нему троицу, он нахмурился и уставился на Бада:
— Я не знал, что вы приведете сюда этих двоих.
Пайк крепко взял Баркли за горло и втолкнул в его кабинет.
Бада проделанное Пайком застало врасплох:
— Джо! Ты спятил?
Вопль, вырвавшийся одновременно из нескольких глоток, походил на пушечный залп, однако Пайк его проигнорировал. Пайк прижал Баркли к стене кабинета, в который по пятам за ними влетели Коул и Бад, захлопнувшие за собой дверь. Бад попытался оторвать Пайка от Баркли.
Но Пайк лишь стиснул горло Баркли сильнее:
— Холдинговая компания «Стенторум»?
Глаза у Баркли выкатились и покраснели пуще прежнего. Он просипел, булькая:
— Я не понимаю, о чем вы.
Бад снова схватил Пайка за руку:
— Отпусти его. Господи, ты что, хочешь, чтобы сюда полиция прикатила?
Пайк отступил на шаг. Баркли схватился за горло, закашлялся и сплюнул на пол.
— Зачем вы это сделали? Вы с ума сошли?
Вообще-то говоря, Пайк считал, что с ума сошел именно Баркли.
Коул подошел и встал бок о бок с Пайком:
— Слушай, давай я им все расскажу, хорошо? Холдинговая компания «Стенторум» принадлежит мистеру Баркли. «Стенторум» пытается купить здание, в котором мы обнаружили трупы Кингов. То самое, у которого Ларкин врезалась в машину с сидевшими в ней Кингами и Хали Ваничем.
Баркли все еще растирал горло:
— Что все это значит? Да, «Стенторум» принадлежит мне, но я все равно не понимаю, о чем вы.
Пайк вглядывался в его глаза, в движения губ, вслушивался в тембр голоса, в его подъемы и падения, впитывал нервные движения рук. Похоже, Баркли не врал.
— Вы знали, что никакого Алекса Миша не существует? — спросил Пайк.
Баркли покраснел, опустил глаза, потом они слегка округлились и сдвинулись влево. И Пайк понял: Баркли стыдно за себя.
— Мы думали, что это единственно правильный путь.
Бад шагнул и встал между ним и Пайком, но глядел при этом только на Баркли:
— Вы знали о Ваниче? Господи, Коннер!
— А как насчет недвижимости? — поинтересовался Коул. — Я разговаривал с исполнительным директором трастового фонда. У нее имеется с компанией «Стенторум» отсроченная договоренность о покупке.
— Я такими сделками не занимаюсь. Для этого у меня есть служащие.
— Клайн, — сказал Пайк.
Баркли провел руками по голове, убирая упавшие на лицо жидкие волосы:
— Гордона нет. Исчез. Сейчас я вам покажу…
Он провел их по коридору в кабинет Гордона Клайна. Там находилась целая толпа людей, рывшихся в папках и копавшихся в компьютере.
— Мы думаем, что он сбежал этой ночью, — сказал Баркли. — Тут кое-что пропало…
— Деньги? — спросил Бад.