Страх

Тулаев распрямился. Второй капли рядом не было. Линию - главную геометрическую составляющую снайпера - построить он не мог. Первая точка капля крови - существовала, вторую точку еще предстояло найти.

– Смотрите, доска сдвинута, - показал в глубь двора начинающий что-то понимать "альфовец".

– За мной!
– рванул Тулаев из-под мышки "макаров".

Линия метнулась ко второй точке. Геометрия снайпера повела обеих офицеров к дыре в заборе. Но как только они выбрались наружу и оказались с тыльной стороны деревни, прямо перед пустырем, за которым плотной зеленой стеной стоял лес, прямая сразу оборвалась. Геометрия Евклида здесь уже не годилась. Наждак вряд ли побежал по прямой. Скорее всего, даже не зная, что такое геометрия Лобачевского, Наждак спасался сейчас с помощью ее постулатов. Зигзаг - лучший способ уйти от преследователя. Зайцы в поле и боевые корабли в океане испытали это на своих шкурах. Наждак явно был их учеником. Его следов ни на пустыре, ни вдали, у леса, глаз не замечал.

– Там - мост, - показал вправо "альфовец".

– С чего ты взял?
– ничего не увидел в направлении его узловатого пальца Тулаев.

– Я чуть севернее, в поселке, дачу тем летом снимал. За лесом - река. А мост один. Вон там... Может, поднять всю группу по тревоге?

– Некогда!
– крикнул Тулаев и бросился туда, куда недавно показывал пальцем "альфовец".

Тулаев не любил группы. Он привык быть один. Но раз уж "альфовец" приклеился сзади - пусть бежит. Даже рядом с ним одиночество все равно не исчезнет...

Через несколько минут они выбежали к кромке леса. Впереди сабельным клинком блеснула река.

– Мо-ост!
– налетел сзади "альфовец".

– Вижу.

Еще один такой удар в спину - и Тулаеву придется делать второй противошоковый укол. "Альфовец" явно был из "ломовиков" - тех, кого готовили к высаживанию дверей. Возможно, он только это и научился делать. Но Тулаеву больше не хотелось второй раз изображать из себя дверь.

– Держись правее. Метрах в пяти, - показал он рукой "альфовцу".

Тот послушно, как солдат в компьютерной игре, отошел на пять

метров. А рука Тулаева все висела и висела в воздухе и

делала его хозяина похожим на уличного регулировщика.

Онемение длилось несколько секунд, пока что-то

светло-оранжевое, мелькающее в просветах ограждения моста,

не свернуло влево.

– Наждак!
– не сдержался Тулаев.

– У меня нет с собой наждака, - с ужасом компьютерного солдата, не способного выполнить приказ игрока-плейера, ответил "альфовец".

Наждак побежал по берегу реки, упрямо прижимая левое ухо ладонью. До него было не меньше ста пятидесяти метров. Еще немного - и он выскочит на шоссейку, по которой пыхтели обшарпанные грузовики. Любой водила мог подсадить "беднягу", которого "обокрали" в лесу.

– У тебя...
– хотел спросить об оружии у "альфовца" Тулаев

и сразу осекся.

Все, что было у его напарника, это - кулаки. И еще ноги. Да только вряд ли даже "альфовец" догнал бы грузовик...

– Стой!
– бросил через реку окрик Тулаев.
– Сто-о-ой,

Наждак!

Светло-оранжевая фигурка оторвала на бегу ладонь от уха, повернула голову в их сторону и, все поняв, стала карабкаться вверх по обрывистому берегу.

Зло и грубо Тулаев вырвал из кобуры "макаров", перещелкнул предохранитель, щелчком взвел затвор и боком стал к противоположному берегу реки. Даже на ровных, как стол, стрельбищах он никогда не попадал из "макарова" с такого расстояния больше одного раза из пяти в поясную мишень. Да и упражнений таких не существовало. Стреляли ради баловства. Зачем мучать себя и "макаров", если для таких расстояний есть снайперская винтовка? А если нет?

– Далеко же, - как назло, под руку пробубнил "альфовец".

– Заткнись!
– крикнул на него Тулаев и почувствовал, что пяти выстрелов ему Наждак не даст.

Рукоять "макарова", подогнанная напильниками и изолентой точно под пальцы, вросла в кисть, стала частью руки. Мушка замерла на самой большой части светло-оранжевого пятна - на спине, мушка ползла вместе с ним по обрыву. "Сто пятьдесят метров!" - напомнил снайпер внутри Тулаева, и мушка поднялась выше пятна, к самому срезу обрыва. При таком расстоянии пуля будет уже на излете, уже в нырке к земле. "Река!" - повторно крикнул тот же снайпер внутри Тулаева, и мушка опустилась чуть ниже среза обрыва. Река тащила на себе, несла мимо них невидимую кишку воздушного потока. Пуля для него - песчинка, которую, как ни упряма пуля, он все равно поднимет выше.

Ноздри насосом втянули в себя горький, пропитанный запахом

хвои воздух. Левой рукой Тулаев подпер локоть правой, вытянутой в

направлении Наждака. Он всегда стрелял не так, как учили, а как

удобно. Стоя он привык стрелять именно так. Тулаев окаменел и, не

дыша, вбил в воздух тройную серию: пуля - две секунды паузы - пуля две секунды - пуля.

Светло-оранжевое, еле видимое на фоне песчаного обрыва, пятно добралось до зеленого среза и вдруг поплыло вниз. Наждак почему-то передумал лезть наверх.

– Наповал!
– оглушил "альфовец".

Тулаев посмотрел на замершее на том берегу тело, и муть вернулась в голову. Дым огромного, заполнившего все вокруг костра втекал через уши в голову, смешивал в ней все - мысли, слова, желания, чувства. Тулаева не осталось в Тулаеве. Жил только дым. Нет, одно слово все-таки уцелело в этом дыму. Оно пульсировало развороченной раной: "Убил! Убил! Убил!" Оно заставило Тулаева упасть на колени и скорчиться над просохшей травой.

– Что с вами, та-ащ майор?.. Что с вами?
– склонился над ним "альфовец", боящийся даже тронуть за плечо старшего по званию.

– Уйди на-а-а хрен!
– заорал в землю Тулаев.

Дым разорвал голову, хлынул по горлу в желудок, вывернул

его. Изо рта пеной вывалилась рвота. Она должна была быть

коричневой, под цвет кофе, но оказалась черной. Слезы

ослепили глаза. Тулаев рвал впервые в жизни. Он не рвал даже

после морга, куда их водили на учебных занятиях, чтобы они привыкали к виду трупов. Но те мертвецы казались пластиковыми и ненастоящими, а на том берегу реки лежал на песке впервые в жизни убитый им человек. И он знал его. Он был не пластиковым. Он был настоящим.

В "горячих точках", по которым их гоняли в последнее время, снайперов приучали работать по камуфляжным пятнам. И с расстояния не меньше километра. Тулаев "цеплял" оптикой такое пятно, срезал его выстрелом, и пятно замирало. Но он так ни разу и не узнал, убил ли он хоть раз какого-нибудь боевика. Замирали пятна, а не люди. И вот теперь, кажется, впервые в жизни так близко он увидел убитого человека. Убитого им человека.

– И... и... иди к ко...командиру группы, - стерев пальцем блевотину с губ, все-таки прохрипел Тулаев.
– Пу... пусть заберут его...