Страна грез

Езда верхом на Скаут оказывала на Дейзи странный эффект. Разум Дейзи освобождался от всяких размышлений на тему «следует», «не следует» и «что, если», и она становилась похожа на первобытную дикарку. Ведь есть что-то первобытное в том, когда по крутой и опасной горной тропе тебя везет большое и теплое существо, а воздух наполнен запахами полыни и хвои и ветер уносит прочь тысячи лет цивилизации.

Джеймс взял Дейзи за руку, и сильнейший жар охватил все ее тело. Она, словно горящая свеча, была готова стечь на землю струйками расплавленного воска. Его рука была такой знакомой, узкой, сильной и мозолистой. Дейзи убрала свою руку. Ей хотелось закричать: «Почему? Почему все это случилось? Почему все произошло именно так? Почему он оставил ее и Сейдж?»

Они двигались вперед, поднимаясь по тропе, которая шла все выше в гору. Прежде чем они перевалили через вершину, Дейзи услышала шум воды. Корявые кедры росли прямо на скале, и через их острые иголки она увидела изливающийся вниз поток. У Дейзи захватило дыхание и сердце отозвалось ноющей болью.

Тропа резко огибала скалу. Выйдя из-за поворота, они спугнули пару бизонов; Дейзи видела, как они спрыгнули с пурпурной скалы и исчезли в расщелине. Беркут соорудил гнездо на небольшом уступе скалы на противоположной стене, над глубоким ущельем. Дейзи знала, что в этом месте брала свое начало какая-то река, и эта земля была лучшим местом для охоты. Беркут взглянул на них своими желтыми глазами, а затем спрыгнул с края каменного выступа и камнем устремился вниз, к деревьям.

Дейзи слезла с лошади и подошла к расщелине в отвесной скале. Джеймс начал подниматься по этой каменной трубе впереди нее и, когда Дейзи полезла за ним, обернулся и предложил ей руку. Она нетвердо встала на уступ и поэтому позволила подтянуть себя. Сердце Дейзи бешено колотилось, она боялась смотреть, но не от головокружения или страха, а от охвативших ее переживаний. Прямо перед ней раскинулось небольшое озеро. У ног Дейзи вода была холодна и так чиста и прозрачна, что можно было разглядеть каждый камешек или веточку на дне.

Вода собиралась здесь, чтобы остановиться на миг и насладиться покоем и безмятежностью, прежде чем низвергнуться с шумом вниз с трехсотфутового обрыва белым как снег потоком. Стены красных скал пропасти были почти вертикальными и располагались совсем близко, будто сжимали поток в тисках, и туман, поднимающийся от воды, казался розовым.

Дейзи подошла к самому краю и завороженно посмотрела вниз. Ее нога соскользнула, но она удержалась, уцепившись за можжевельник, вросший корнями прямо в камень. Она, должно быть, подошла слишком близко, потому что вдруг ощутила, как руки Джеймса обхватили ее. Лицо Дейзи было мокрым, но не от водяных брызг, а от собственных слез.

— Вашаки, — проговорила она.

— Почему ты сейчас это сказала?

— Помнишь, как мы учили детей произносить это имя? — спросила Дейзи, как будто не слышала Джеймса.

— Помню.

Дейзи закрыла глаза; сейчас она вспомнила, как дети смотрели на нее, держась за руки, и старались выговорить имя вождя. И у них это легко получилось, как будто сам дух сошел к ним. — Вашаки. Вашаки. — Дейзи слышала голоса Джейка и Сейдж.

— Ты плачешь, — проговорил Джеймс, едва не коснувшись ее лица. — Я думал, что тебе нравятся водопады.

— Они напоминают мне о вещах, которые я потеряла, — ответила Дейзи, и ее голос прозвучал глухо.

— Сейдж будет здесь… в это надо верить.

— Я верю.

— Она может прийти в любой день…

— Она каждый день говорила о тебе, — произнесла Дейзи. — Она так нуждалась в тебе все это время… Я не смогла отпустить ее!

— Мне жаль, — проговорил Джеймс. — Хотел бы я…

— А я так волнуюсь, — продолжила Дейзи, и ее слова заглушили слова Джеймса.

— Она сильная, она сможет…

— Она беременна! — произнесла Дейзи.

— Беременна? — повторил Джеймс. Он был шокирован, его лицо побледнело, и Джеймс отвернулся от водопада. — Ей же только шестнадцать…

— Шестнадцать, — проговорила Дейзи, — уже достаточно.

Они стояли молча и слушали, как рокочет вода у них под ногами. Обернувшись, Дейзи увидела потрясение и боль в глазах Джеймса.

— Меня никогда не было рядом, чтобы защитить ее, — произнес он.

— Ты нужен ей… — с трудом проговорила Дейзи. Она хотела рассказать ему о тех бессонных ночах, когда Сейдж плакала, что ее отца нет рядом, а Дейзи плакала, что ее дочь так переживает. Сейчас ей казалось, что вода устремляется вниз с ревом, полным гнева и боли.

— Это я разрушил ее жизнь?

— Я не… — начала Дейзи и запнулась.

— Я, Дейзи? Скажи…

— Я еще не знаю! — выкрикнула она. — Сейдж еще нет здесь, и я не знаю, вернется ли она!

— Это моя вина, — произнес Джеймс. — Я знаю, это так…

— Скажи, почему ты ни разу не приехал, чтобы увидеться с ней, — проговорила Дейзи. — Ни разу за все эти годы.

— Я не могу.

— Не можешь сказать?

Лицо Джеймса снова стало каменным, а морщины вокруг глаз цвета полыни стали глубже. Дейзи видела, чего ему стоит его одиночество, его желание сохранить все в себе и никого не пустить к себе в душу. Она давно оставила попытки изменить это положение вещей, но старое желание вернулось.

— Скажи мне! — закричала она. — Я ее мать и заслуживаю услышать объяснение!

Джеймс взял Дейзи за руки и сжал их с такой силой, что кости хрустнули, но она даже не обратила на это внимание. Взгляд Джеймса были полон ненависти, и на секунду Дейзи подумала, что он сейчас швырнет ее со скалы.

— Я остался, — произнес он сквозь стиснутые зубы, — чтобы убить того, кто забрал нашего сына.

— Убить?

— Убить, Дейзи. Разорвать на куски.

— Но мы не знаем…

— Я знаю, — прервал ее Джеймс.

— Ты не можешь знать! Полиция никого не нашла… не было никаких зацепок… он просто пропал, Джеймс! Он, должно быть, умер, вот что случилось… он просто…

— Мы так и не нашли его тело, — закричал Джеймс, не отпуская ее рук. — Мы так и не нашли его, чтобы похоронить! — Дейзи была слишком поражена таким напором. Глаза Джеймса горели пламенем безумия.

Она наконец поняла, какие чувства переживал Джеймс, и кивнула в ответ. По ее щекам потекли слезы. Дейзи плакала по тем костям, которые действительно имели значение. Она плакала по своему трехлетнему сыну. Дейзи слышала и раньше доводы Джеймса о том, что он остается на ранчо из-за Джейка. Всегда это звучало как оправдание, но сейчас она поняла, что это на самом деле подлинные переживания Джеймса.