Страна марок
Шрифт:
Глава вторая
Встреча с Зелёнкой
Можно, конечно, дразнить друг друга просто Балдой.
Или просто Кабаном.
Но вы хоть разок попробуйте повторить прозвище два раза. Ну, конечно, ведь так оно прозвучит в два раза обиднее!
А, между прочим, на дворе стоял май.
То есть дело шло прямиком к осени. И Балда-Балда, то есть я, с нетерпением ждал своего Дня Варенья.
Скажу по секрету: мне обещали подарить настоящую пластмассовую саблю!
С ней я сразу же напал бы на Кабана-Кабана.
Зачем? Ну вы даёте! Конечно же, чтобы освободить его марки, с которым
Как только у него появлялась новая марка, он облизывал её своим красным языком и лепил в толстую потрёпанную тетрадку, которую называл альбомом. А ведь для марок нет ничего хуже такого обращения!
Но вместо сабли мне подарили… марку.
И случилось это задолго до Дня Варенья.
Однажды мой Папин Галстук пришел домой раньше обычного. Он свесился с балкона и закричал на весь двор, чтобы я " дул домой во всю Ивановскую". Где была эта Ивановская и как в неё дуть, я понятия не имел. Решив, что это было какое-то волшебное заклинание, я встал посреди двора, как вкопанный.
Папин Галстук понял, что его заклинание сработало не в ту сторону и просто поманил меня пальцем. Тут я всё понял и как следует "дунул" в эту самую Ивановскую. Вбежал в нашу квартиру и второй раз за день замер на месте, как телеграфный столб.
На ладони у Папиного галстука лежала она – моя первая марка! И я в нее сразу прямо зверски влюбился.
Вот она, лежит в моих ладошках!
Яркая зеленая красавица с глянцевым верхом и белоснежной кружевной оборкой. На марке была нарисована машина «ЗИС 110».
Это уже потом, став взрослым, я заметил, что сама машина была чёрного цвета, а изумрудно-зелёным, как листья подорожника, был фон. Но в тогда, в детстве, машина казалась мне зелёной. Ну что тут поделаешь? Дети есть дети.
Увидев мою марку, Кабан-Кабан, Калоша-Калоша и Горшок-Горшок дружно сошли с ума. От зависти. Каждый из них готов был отдать все свои марки в обмен на одну мою. Но я и слышать ничего не хотел об этом. Ни за что на свете я бы никому не отдал свою Зелёнку – так я её назвал.
Я гладил ее, мог смотреть на нее часами. Целовал ее каждый раз, когда укладывался спать. Целовал, когда просыпался. Я долго не замечал, что от моих нежностей красавица стала потихоньку бледнеть. А ее новенькое платье приобрело потертый вид. Но от этого я не стал любить её меньше. И, конечно, не догадывался о том, что нам скоро, очень скоро придется расстаться…
Глава третья
Нападение качелей
Беда случилась ясным майским днем.
Солнечные зайчики играли в пятнашки среди листвы. Чирикали птички, мяукали кошки, где-то далеко в синем небе гудел самолёт.
Мир был похож на стакан газировки с сиропом. А мы, как обычно, сидели на самом дне этого стакана – в песочнице.
– Папа купил мне три новых марки, ого! – важно сопел Кабан-Кабан. – Две с бабочками, а одну с розой!
– А мне, – пищал Калоша-Калоша, – мама подарила марку с паровозом! В нем поместятся сто твоих бабочек и роз!
–Эхма! – ерошил свои рыжие волосы Горшок-Горшок. –
Нашли чем хвастаться! Вот, глядите!Он достал из кармана смятую вчетверо марку и развернул.
На ней был нарисован танк. Все сразу поняли, что Горшочек победил, ведь танк может одним выстрелом подзорвать и паровоз и сидящих в нём бабочек.
Что до меня, то кроме Зелёнки, хвалиться было нечем. Поэтому я просто время от времени кидался в своих друзей песком.
А в это время рядом с нами на качелях раскачивалась Ясная Леночка. Она была старше нас, носила очки и очень любила командовать малышней. Объявит какой-нибудь мелюзге свой приказ, потом посмотрит на карапузов так грозно сверху вниз и добавит:
– Вам ЯСНО?!
Тут даже если ничего не ясно, поневоле со страху скажешь, что всё ясно.
А еще Ясная была очень смелой девочкой. Она вытворяла такие штуки, на которые другие девчонки никогда бы не решились. Например, вот как сейчас – раскачивалась на качелях так, что ноги взлетали выше головы.
– Эй, Балда-Балда! – вдруг крикнула с качелей Леночка. – Вот глупый мальчишка! Его Папин Галстук идет, а он в песочнице ковыряется!
Я аж подпрыгнул от удивления. Обычно Папин Галстук приходил домой к вечеру. И тогда на нем можно было висеть, сколько душа пожелает. А тут явился не запылился – в обед!
Я выпрыгнул из песочницы и помчался навстречу Папиному Галстуку. Мне очень хотелось, чтобы он срочно схватил меня за ноги и поднял кверху тормашками!
Хищные Скрипучие Качели только этого и ждали. Когда я пробегал мимо них, они напали на меня…
Я очнулся в своей кроватке. Надо мной, как какая-нибудь планета Сатурн на орбите, выписывала круги наша люстра. А на пару с Люстрой-Сатурном надо мной кружила Мамина Рука. Она меняла прохладные тряпочки на моем распухшем лбу и отгоняла от меня какую-то приставучую жужжалку.
Я сразу полез в карман – проверить, на месте ли Зелёнка.
Зелёнки не было!..
Как только моя голова перестала гудеть, как трансформаторная будка, мы с Маминой Рукой обшарили все мои карманы. Мы поглядели под подушкой, под скатертью, на этажерке.
Зеленки и след простыл…
Кабан-Кабан, Калоша-Калоша и Горшок-Горшок клялись, что не видели мою любимую марку. Но сразу после её пропажи Кабан-Кабан почему-то перестал пускать меня к себе в гости…
Я слонялся по улице один. Мне ни с кем не хотелось играть. Я боялся, как бы друзья не увидели соленую воду в моих глазах. А тут ко всем моим бедам прибавилась еще одна – у меня родилась сестрёнка.
Мамина Рука почти перестала гладить меня по голове. Всю свою ласку она теперь дарила этой розовой писклявой гусенице по имени Наташа. Ясно как день, что гусеницам не дают человеческих имен. Поэтому я стал звать ее обычным среди гусениц именем – Паша.
И вот что обидно: Паша ни за какие коврижки не хотела пускать меня в свою кроватку. Вернее, в мою кроватку, которую она вероломно захватила.
Но однажды я пошел на хитрость – просунул сквозь прутья кроватки зеленый глаз. Его я выковырял у любимой куклы Ясной Леночки, пока та учила Горшка и Калошу играть в классики.