Странница

– Кто-то умер?

– Двое, – неохотно ответил Гарвин. – Человек и эльф. Ты их вряд ли знаешь обоих. Нас действительно хотят стравить…

– Вмешался Родаг?

– Не только. Балинт тоже.

– Ты научил Балинта?

– Всему, что знал. У него великий Дар, Аиллена. Мне его учить больше нечему. А вот он меня, может, когда чему и научит. Тебе можно это знать. Балинт научился проникать в мысли других. Я не умею и не уверен, что умеет Владыка. Чем бы тебя порадовать… А, есть чем! В Тауларме родились еще восемнадцать детей. За полтора года! Это очень много для нас, Аиллена. Четыре женщины родили уже по третьему ребенку. Было почти тридцать свадеб.

– Ты не женился?

– Нет. Я не хочу… Впрочем, тут полное совпадение: я не хочу жениться, потому что не могу забыть жену, и вряд ли кто-то хочет выйти за меня замуж… уже по другой причине.

– Что, весь город знает, что ты некромант?

– Кто не знает, тот догадывается, – пожал плечами эльф. – Ты не забыла: мы маги. Послушай меня, пожалуйста. Когда ты в следующий раз захочешь уйти, возьми меня. По двум причинам. Тебе вовсе не помешает маг. И мне лучше все-таки быть подальше… от всех.

– Ты так и ненавидишь людей?

– А что могло измениться? Возьми меня с собой в следующий раз. Тех, что на вас напали, я разметал бы в две минуты.

– Он прав, – вздохнул шут, выходя из ванной в одном полотенце вокруг бедер. – Не хочу грязное надевать, – пояснил он, – вы уж меня простите, а? Лена, он прав, тебе не помешает маг. Раз уж ты за полтора года два новых мира открыла…

– Два?

– Она всегда так туго соображает? – сочувственно спросил Гарвин у шута, и тот сокрушенно кивнул. – Где могли напасть на Странницу, как не в мире, который знает, что это такое?

– Там, где Странница прокляла мир.

– Ничего подобного. Проклятый мир не выглядит так, как тот. Можешь мне поверить, я насмотрелся.

– Гарвин, я пока никуда не хочу.

– Надо думать, – засмеялся шут и осторожно потер грудь. – Больно все-таки… Он хорошо приложил, да я еще навстречу пинку бежал… Лена, да перестань ты, синяк он и есть синяк, больно, но не так уж… Ты никуда не хочешь, значит, мы поживем здесь, или в Сайбе, или в лесу – где тебе понравится. Но рано или поздно ты захочешь пойти. Вот тогда… по обеим причинам. Эх, жалко, раковина там вместе с мешком осталась…

– Ага, как же, – хихикнула Лена. – В моем поройся, может, найдешь что…

Шут радостно кинулся к рюкзачку, едва не уронив полотенце, запустил в него руки и сразу вытащил свою раковину. Гарвин даже не улыбнулся, хотя Лена ожидала насмешек.

– Ты раньше не видел моря? Это то немногое, что действительно стоит увидеть.

Шут смущенно улыбнулся и сел на край кровати, поглаживая раковину кончиком пальца. Лена с ужасом смотрела на огромный синяк, вроде бы понимая разумом, что ничего страшного в этом нет, но взгляда отвести не могла. Гарвин встал, легко опрокинул шута на спину (тот осторожно забрыкался, боясь потерять полотенце) и прижал ладонь к его груди на несколько секунд, отпустил и вернулся на стульчик. Шут, невнятно ворча, сел. Синяк бледнел и исчезал.

– Я знаю, что это сущая ерунда, но она переживает, – пояснил эльф, – так что уж прости, походишь исцеленный. Ты так не любишь магические вмешательства?

– Не люблю, – огрызнулся недовольный шут. – У меня вообще с магией ничего приятного не связано. Подумаешь, синяк… ну не виноват же я, что чистая рубашка осталась… не знаю где.

Без стука вошел Лиасс с ворохом одежды.

– Я вовремя, – засмеялся он. – Что, Гарвин, ты его исцелил?

– Что там исцелять-то было… Аиллена переживает, ты ж ее знаешь.

Шут без всякого смущения скинул полотенце, правда, повернувшись спиной (на боках и пояснице тоже темнели синяки, но не такие впечатляющие), и быстро оделся. Лиасс погладил Лену по голове, как ребенка.

– Ариана исцелила Милита, хотя я не советовал. В следующий раз бы подумал основательно, рассчитывая силу взрыва. С Маркусом все хорошо… насколько вообще может быть хорошо. Ариана не нашла никаких признаков заражения или внутреннего кровоизлияния. А вот рана в плечо беспокоит ее больше. То есть тоже ничего опасного, но еще одно исцеление сегодня он может и не выдержать, а завтра будет уже поздно. Возможно, у него будет хуже двигаться левая рука.

Лена вспомнила: да, в левое плечо ему попал короткий метательный нож. Почти в сустав. Там, в мире эльфов, ни целитель не заметил этого, ни она не вспомнила – не до того было. Ну что ж, значит, будет владеть левой рукой чуть хуже, чем правой, как и большинство людей… Главное – жив.

– Я его увидеть хочу.

– Смысл? – поднял брови Гарвин. – Он без сознания. Раздели, отмыли от крови, перевязали рану и уложили в кровать. Очнется, тогда тебя сразу позовут. Он не умрет, Аиллена.

Шут потоптался возле кровати, отнес мокрое полотенце в ванную и, вернувшись, решительно сел на пол у ног Лены. Пол был застелен пушистым ковром с растительным орнаментом. Эльфы занялись ковроткачеством?

– Подарок посла тебе, – пояснил Лиасс. – Специально заказывал в Сайбе. Именно потому, что у тебя все время мерзнут ноги. А этот вот любит сидеть рядом с тобой.

«Этот вот» положил голову Лене на колени. Волосы у него когда-то были темно-пепельными, а седина придавала им серый цвет. Эльфы улыбались. Почти умиленно. Рады. Они действительно мне рады. Нет, не мне – нам.

– Хочешь отдохнуть?

– А я разве работаю? – удивилась Лена. – Ты садись на кровать, Владыка, не стесняйся. Раз уж проблема со стульями. А я тут посижу, кресло удобное. Тоже от посла?

– От королевы. Король и королева сделали нам много подарков для этого дома. Пока мы не отвлекаемся на мебель, сама понимаешь. Ты, возможно, не заметила, но палаток в Тауларме уже нет. Лагерь становится городом. Как путешествовалось, Странница?

Наверное, целый час Лена и шут, перебивая друг друга, рассказывали о дорогах, городах и портах. Иногда Гару подгавкивал для поддержания беседы или общего впечатления – любил он поучаствовать в разговоре. А может, просто намекал, что собака с раннего утра не кормлена. Как, собственно, и ее хозяева.

Дома. Наконец-то дома. Маркус чуть не умер – дважды подряд, но все же целитель появился там, где она его искала. Как это понять, как объяснить, какая логика? захотелось к целителю – и перенеслась. Делов-то. Главное – сильно захотеть.

Так сильно она еще никогда ничего не хотела. В Трехмирье за Милитом ее привела скорее злость, за Гарвином – любопытство, то же самое любопытство водило ее по Путям – куда получится, бесцельно, для развлечения. Доразвлекалась… Мир у них, видишь ли, без людей. Воздух у них там свежий, потому что человечков убивают сразу. Гуманно убивают – им не больно… А Маркус и так на живого похож не был, крови столько, сколько в человеке и не поместится, печень пробита, кишки… Он же без сознания был, едва дышал, так нет, все равно – убить. Осквернил святую эльфийскую землю…