Странник поневоле

– Да ты что, придурок, делаешь! – заорал Богдан, непроизвольно протягивая руку к куртке.

Африканцы пружинящее отпрянули и оскалились, а один из них, у которого были свободны руки, махнул кремневым ножом в опасной близости от пальцев Богдана. Второй закричал на гнусаво-гортанном языке. Ему ответили несколько голосов снизу, охотник крикнул что-то в ответ.

Несколько секунд полулежащий Богдан и эти охотники саванны смотрели друг на друга. Богдан потерял все гранаты, но у него по-прежнему оставались лучемёт и полевой нож, которые он засунул под свободную шёлковую рубашку.

Один из охотников, тот, что размахивал ножом, стал что-то визгливо говорить Богдану, тыкая своим каменным орудием вниз – видимо, приказывал спускаться.

– Ну, сейчас, как же! – пробормотал Богдан, вытаскивая лучемёт.

С пониманием возможных причинно-следственных связей у этих диких охотников, похоже, всё было в порядке. Как только Богдан начал шарить под рубахой, тот, что держал куртку, бросил её, и оба, выставив ножи, двинулись на землянина.

Насколько помнил Богдан, лучемёт был установлен на весьма жёсткий комбинированный ударно-импульсный режим, поскольку в саванне могли случиться инциденты с крупными зверями. Например, свалить тех же венценосных слонов лёгкими ударами просто не получилось бы. Но сейчас не оставалось времени что-либо переключать, и юноша нажал на спуск.

Темнокожих охотников, масса которых была невелика, одновременно подожгло и свалило с ног. Кусками горящей и верещащей плоти они рухнули с дерева. Внизу заорали и забегали.

Стараясь двигаться как можно тише, чтобы не качался весь навес, Богдан подобрал куртку и проверил потайной карман и всё вокруг. Его расчёт оказался верным: из развязанного узелка с гранатами одна завалилась в карман и там и осталась, а ещё одну он нашёл в плотном сплетении тонких веток и листьев. Все остальные полтора десятка провалились вниз.

Понимая, что сейчас в него могут полететь копья и даже стрелы, если этим людям знакомы луки, Богдан осторожно выглянул из-за края навеса.

Картина, представшая перед ним, удручала: внизу стояли человек шесть мужчин и держали наготове копья и луки, которые, к сожалению, у них имелись. Ещё двое осматривали дымящиеся останки первых повстречавшихся с Богданом членов племени, постоянно обмениваясь с копьеносцами и лучниками короткими крикливыми фразами. Чуть в стороне стоял седой мужчина, словно контролировавший действия более молодых охотников. В руке он тоже держал копьё.

Вокруг «баобаба», насколько позволяли ветви, можно было заметить несколько волокуш, какой-то скарб, завёрнутый в шкуры и уже частично распакованный. Рядом с кучами скарба околачивалось ещё человек тридцать мужчин – все с луками, копьями и дубинками. Из-за тюков на волокушах высовывались лица женщин и детей.

Как только голова Богдана высунулась из-за края навеса, воины чуть отскочили – они уже хорошо уяснили, что странного незнакомца стоит опасаться. Но вождь заорал на них и охотники вскинули луки, прицеливаясь, а копьеносцы угрожающе отвели копья для броска.

Богдан отпрянул назад, прижимаясь к стволу и стараясь, чтобы толстые ветви, на которых покоилось его временное убежище, хоть немного защищали его от стрел и копий. У него снова не осталось выбора. Это только в посредственных фильмах или книжках встречи с дикарями происходят на уровне доброжелательных улыбок и жестов, тыканий друг друга в грудь с целью обозначить собственные имена. Потом следует обмен знаками внимания, меновая торговля и прочие пошлые атрибуты придуманных сцен.

В реальности всё не так – разность культур и психологий поведения диктует несовместимость, и лучше всего это описал Джек Лондон в своих «Рассказах Южных морей». В данном же случае знакомство вообще пришлось начать с убийства двоих членов племени, и вряд ли теперь удастся договориться миром.

Но в любом случае, особенно после истории с Лао и Вэнем, Богдан и не отдался бы в руки местных жителей, тем более дикарей, не зная языка, не имея возможности что-то объяснить прямо сейчас и не понимая в дальнейшем, что против него могут замыслить.

«Если уж путешествовать здесь, то только маскируясь под местного, – подумал Богдан. – Хотя под этих мне вряд ли замаскироваться…»

Очевидно, пока он спал, кочевавшее племя решило устроить стойбище под «баобабом». Дикари заметили вырезанные в толстой коре дерева углубления, по которым Богдан залезал наверх, и взобрались вслед за ним. Они наткнулись на спящего Богдана и решили обследовать его вещи, пока хозяин этих вещей почивает.

Копий и стрел в него пока не летело, хотя внизу продолжал покрикивать вождь. Богдан снова осторожно выглянул и увидел, что к баобабу подошло ещё несколько охотников, а трое, видимо, подчиняясь приказам вождя, уже лезли вверх.

– Вот же ё-пэ-рэ-сэ-тэ! – с досадой проворчал Богдан и бросил вниз гранату – ничего иного просто не оставалось.

Он думал, что придётся бросить и вторую гранату, чтобы положить как можно больше мужчин, а потом слезать и, прикрываясь огнём из лучемёта, просто убегать из расположения стойбища, которое ещё толком-то и не успели развернуть. План был довольно жесткий, но единственный, который обеспечивал ему более или менее гарантированное выживание. Как и в первый день встречи лицом к лицу с рыцарем Бафометом, Богдан не хотел никого убивать, но к настоящему времени суровая практика странствий приучила его к чёткому пониманию, что своя жизнь гораздо ценнее жизни чужих людей, а потому не нужно колебаться в вопросах защиты собственной жизни и свободы, пусть и самыми радикальными методами.

Граната сработала, но Богдан находился на предельном расстоянии от точки «взрыва», и его ощутимо ударило гравитационным импульсом. В глазах потемнело, но он не потерял сознания, а тем, кто находился внизу, пришлось плохо. Но тут случилось то, на что Богдан не рассчитывал: гравитационный импульс надломил одну из несущих ветвей, поддерживавших настил, сооружение накренилось и сползло вниз на останки дикарей.

Матерясь и чертыхаясь, Богдан шмякнулся о землю. Падение немного смягчили ветви настила, которые упали прежде него, но удар получился впечатляющим. Если бы не укреплённые во время первичной медицинской коррекции скелет и мышцы, скорее всего, он получил бы серьёзные травмы и переломы. В любом случае, правую ногу, кажется, он подвернул, а из носа лилась кровь, то ли от удара, то ли из-за контузии при распространении гравитационного импульса. Разорвавшийся при падении бурдюк окатил его водой, что немного помогло придти в себя.

Несмотря на это, Богдан не выронил лучемёт, а вот вторая оставшаяся у него гравиграната, вылетела изо рта при падении. Поэтому почти мгновенно он вспомнил про гранаты, рассыпанные из узелка, и начал шарить в траве и ветках упавшего настила в надежде найти хоть что-то. Ему повезло – он почти сразу нащупал одну горошину, которую снова сунул за щеку.

Дальнейшие поиски гранат ему пришлось оставить, так как в него полетели-таки стрелы, копья и дубинки, которые уцелевшие охотники и даже женщины начали пускать в него. Одно копьё чиркнуло по плечу, выдрав клок рубашки вместе с куском кожи. Попади оно на несколько сантиметров ниже, и землянин получил бы серьёзнейшее ранение.

Припадая на повреждённую ногу, Богдан схватил крутку, которая могла пригодиться, отбежал за дерево и, проверив установку лучемёта, переключил оружие на более низкий уровень, чтобы поберечь заряд и чтобы убивать поменьше людей, особенно уже теперь, когда племя и так понесло ощутимые потери. Быстро высунувшись из-за «баобаба», он поджёг лучом кучу шкур и каких-то шестов, наваленную метрах в двадцати от дерева, и побежал в саванну, укрываясь за стволом огромного дерева.

Его поразило, что выстрелы из лучемёта не вызвали какой-то поголовной паники среди дикарей. Видимо, большинство примитивных народов, как и животные, реагируют на звуки гораздо сильнее, чем на убийственные, но почти невидимые проявления. Будь у Богдана простая двустволка, она бы произвела, скорее всего, куда больший эффект, так же как когда-то малоэффективные, но громкие мушкеты испанцев в Америке.