Странник поневоле

Богдан усмехнулся: он посещал секцию всего около двух лет, но уже не раз имел возможность убедиться, что утверждение о реакции – истинная правда. Конечно, законы физики никто не отменял, и, ясное дело, у верзилы под два метра удар, особенно если верзила не простой толстый увалень, куда сильнее, чем у щуплого с виду паренька среднего роста, какие бы сказки не сочиняли о восточных единоборствах. Но если паренёк умеет ловить кураж и стремится победить или умереть – хотя бы символически, то, мягко говоря, сложно делать ставки, исходя только из «размеров» бойца. Впрочем, Богдан тоже не был пареньком среднего роста.

Вайк увидел, что Богдан его заметил, и осклабился. Именно осклабился, а не улыбнулся. Богдан хмыкнул и вежливо кивнул, давая понять, что он не считает инцидент у таверны достойным продолжения.

Удивительное дело, ведь бывает в жизни так: человек вроде бы не противен внешне, но почти сразу же вызывает антипатию. Чем – не сразу и скажешь: манерой общаться, каким-то въедливо-агрессивным сарказмом и взглядом на окружающих под углом придирчивой оценки, тем, что сам он определил себя безусловным лидером ситуации, решающим, кого хвалить, кого порицать, а кого и просто «вывести в расход».

Сказав пару слов своему собеседнику, Вайк, легонько покачивая кубком, который держал в руке, двинулся к Богдану. Рыцарь весьма галантно раскланялся с Феофаной, поклонился графу Конраду, после чего, улыбаясь, слегка наклонил голову в сторону Богдана.

– Удивительное дело, – начал Вайк, предельно любезно, но в его голосе Богдану сразу же послышались издевательские нотки, – не ожидал встретить вас, любезный рыцарь, на этом приёме. Мне показалось, что достопочтенный рыцарь Тассилон задержал вас как пленника, а не как гостя.

Богдан чарующе улыбнулся:

– Благородный Тассилон, в отличие от иных, понял, что я путник из далёкой страны, не представляющий угрозы королевству Астерийскому. Посему я приглашён принять участие в королевском завтраке. Или вы ставите под сомнение компетентность начальника стражи его величества Хруодланда?

Вайк немного опешил. Видимо, Богдан совершенно случайно и с усилиями вспоминая самые цветистые обороты речи, которые когда-либо читал в исторических романах, сформулировал свой ответ самым лучшим образом: и с достаточной мерой сарказма, и в то же время в рамках безукоризненных приличий.

– Отнюдь, – пробормотал рыцарь, чуть скривившись.

Но он явно не собирался сдаваться в словесной перепалке и теперь напряжённо думал, как же уязвить Богдана. Чувствуя это, землянин не стал терять ни секунды и продолжил свою вербальную атаку.

– Видите ли, – сказал Богдан, обращаясь к Феофане и графу и одновременно стараясь не допустить никакой неучтивости в отношении своего противника, – мы с любезным рыцарем Вайком вчера встретились на дороге у местной таверны…

Глава 16

Богдан не дал открыть рта Вайку и рассказал о встрече на дороге, упомянув и про появление отряда во главе с Тассилоном. Вайк хлопал глазами, покусывая длинный ус.

Далее, не останавливаясь, Богдан поведал о своих якобы странствиях и приключениях на далёком юге – в интерпретации весьма близкой к той, какую он уже давал баронессе Феофане. Естественно, не забыл он и о мнимом братании с Бафометом Шарлемане – этого пропускать не стоило, так накануне Вайк уже слышал данную историю.

Когда Богдан заговорил о Бафомете, граф Конрад пробормотал: «Шарлемане? Хм, не знаю…», что сильно успокоило Богдана, больше всего опасавшегося известности убиенного им рыцаря при дворе короля. К счастью, пока никто, кроме Вайка, не реагировал на имя Шарлемане.

Закончив говорить, Богдан торжествующе взглянул на своего недоброжелателя и добавил с совсем уже полной прямотой, желая раз и навсегда разрубить некий узел, затянувшийся вокруг взаимоотношений со случайно встреченным человеком:

– Я не понимаю, благородный Вайк, похоже, вы почему-то, что называется, невзлюбили меня с первого взгляда. Удивлён, чем же я так не угодил вам? Давайте не будем ссориться! Подумайте, зачем это и вам, и мне?

Вайк округлил глаза, на его внешне бесстрастном лице начали проступать едва уловимые признаки злобы.

– Вы меня трусом, что ли считаете, любезный? – промолвил он, словно выдавливая изо рта слова и при этом стреляя глазами на баронессу.

Феофана и граф удивлённо вскинули на Вайка глаза.

– Да ну, с чего вы взяли, любезный?! – в тон рыцарю ответил Богдан, пуская по губам лёгкую улыбку. – Я такого не говорил, но будьте уверены: если бы считал так, то вы узнали бы об этом первым.

– Благородные рыцари, – немного волнуясь, заметила Феофана, – не стоит спорить здесь, во дворце короля. Да и спор у вас какой-то надуманный.

– Действительно, – поддержал девушку граф Конрад, – сейчас совсем не место и не время для какого-то выяснения отношений!

Вайк шумно вздохнул, словно мирясь с нанесённым ему оскорблением:

– Юноша пользуется местом и временем. Его счастье, что поединки во время турниров запрещены, кроме как на рыцарском поле!

Богдан покачал головой. Возможно, разговор с Вайком вообще не следовало поддерживать, особенно в таком тоне, но он просто не мог терпеть глупого задиру, явно пытавшегося покрасоваться перед баронессой.

– Знаете, любезный, – начал он, но тут вступился граф.

– Господа, господа! – успокаивающим тоном громко произнёс Конрад. – Я предлагаю провести очередной турнир…

Богдан удивлённо поднял на него глаза, но граф выдал совершенно неожиданное для землянина предложение:

– Турнир по стихам! Как-то давно у нас при дворе не соревновались рыцари не только в умении действовать копьём и мечом, но и изящным словом завоёвывать сердца дам.

– И правда! – раздались возгласы из толпы. – Давно пора провести нечто подобное!

– Да, граф, у рыцарей, уверен, нет возражений, – проворковала дородная дама в розовом с красным платье-блио и желтоватой вуали, закреплённой на высокой причёске золотым обручем. – Пусть рыцари докажут свою образованность, как они уже доказывали не раз свою силу.