Странности
Шрифт:
Тянуло остановиться и заглянуть хотя бы глазком в одну из них. Никому же от этого не станет плохо или больно.
Иногда очень хотелось чихнуть, потому что с пола при каждом шаге поднимались облачка скопившейся пыли. Но останавливаться, чтобы удовлетворить любопытство – нельзя. Мальчик сам не понимал почему, но он поскорее хотел дойти до конца.
Внезапно коридор, который, казалось, никогда не кончиться, мальчик шел уже очень долго, раздвоился. Опять все разделилось на две половины, будто специально пытаясь запутать и увести далеко-далеко, не туда, куда нужно.
И пути назад не осталось. Что-то – или каверзный кто-то, но скорее уж что-то – взяло и отрезало
Два узких прохода в широкой стене, приглашающие в свои объятия, манящие к себе в одинаковой степени, вот что осталось. Вот только один из проходов был мрачен. В нем таилась темнота, сквозь которую нельзя увидеть ничего. Сумрак, будто плотный занавес, перекрывал всю картину.
А другой же проход необычайно нежно переливался самыми разными яркими красками, затягивал внутрь, чтобы показать то, что же там дальше, какие секреты и сказки хранит и что можно найти.
Идти туда, где темно не очень-то и хотелось. Там могли обитать большие пауки с длинными противными мохнатыми лапками, а еще всякие привидения, пугающие жутким противным воем и гремящими цепями. Обычно в мультиках показывали именно таких. И мама бы ругалась, если узнала, что сын бродил по темноте, в которой притаились пауки, плетущие свою липкую паутины. Много липкой паутины. Мама всегда ругалась из-за паутины и пыли, когда прибиралась, пускай ни того, ни другого не так уж и много скапливалось.
Пришлось тщательно взвесить все что уже имелось и сделать выборю
И конечно же он пал на туннель, который уж точно не имел в себе никаких неприятных сюрпризов и представлялся безопасным и чистым. Мама уж точно не станет ругать за испачканную одежду и побитые коленки!
И, между прочим, выбор всегда тяжело делать – не хочется сталкиваться с монстрами ошибок и сожалений. Огромные увальни и маленькие надоеды, приходящие по ночам и изводящие до головной боли своих жертв. Подкрадываясь вечерами на цыпочках, ночью они устраивают полнейший хаос, передергивая мысли с одной на другую и заставляя своих хозяев душевно страдать.
И сколь милыми не казались монстры ошибок прошлого, они оставались кровожадными надоедами. За их милой улыбкой скрывались безобразные зубы, а наичистнейшие голубые глаза смотрели неотрывно и жутко.
Раз за разом. Чем больше человек поддавался маленьким монстрикам, тем больше пищи он им давал. И карапузики с умилительными улыбками, тоненькими ножками и ручками, вырастали и переставали скрываться за улыбочками.
Некоторые из них вырастали до поразительных размеров! Больше самих хозяев, полностью высасывая из них жизнь, требуя больше, и больше, и больше. Монстры никак не могли нажраться. Голод постоянно мучал их, а он они мучали глупых людей, породивших на свою голову огромную беду.
Монстры ошибок прошлого – это вам не хухры-мухры!
Не стоит жалеть. Упустил момент? Ничего страшного, значит в другой раз уж точно все получится, все успеется, и не нужно тоннами проливать горькие слезы. И ошибки нужны для того, чтобы строить башенку достижений. Каждая ошибка – это кирпичек. Чем больше кирпичей, тем больше будет дом, башня, да даже баня! Что душе угодно! И рано или поздно все получится. Ошибки-кирпичики приведут к цели.
Главное
не опустить руки, пошире открыть глаза и понять, что еще многое впереди.Злобно-умилительных монстров нужно гнать поганой метлой подальше. И следует хорошенько думать, прежде чем решать, куда шагнуть – назад, вперед, влево или вправо, чтобы уж точно не появлялось сожалений.
Глубоко вдохнув, чтобы задержать на всякий случай дыхание, и зажмурившись для придания себе уверенности, мальчик шагнул в яркий свет и остановился. Ничего не произошло, он просто стоял в удивительно большом туннеле переливающимся семью цветами, как до этого волшебная радуга. А ведь раньше проход казался настолько узеньким, настолько тоненьким, что поместиться в нем, на первый взгляд, было попросту нереально.
Впереди, совсем рядом, в паре шагов была дверь, обычная, деревянная, но кажущаяся совершенно новой. Ручка ее была немного кривой, но прочной, металлической, пусть и с облупившейся золотой краской.
Совсем новая дверь и старая ручка – забавно.
Ничего не оставалось сделать, как прикоснуться к этой дверной ручке и повернуть ее. Дверь немного приоткрылась, и крохотные белые огоньки засветились на пороге. Никакого страха, только еще большая заинтересованность странным местом.
А еще мысли будто окунули в стакан с газировкой и их теперь щекотали пузырьки, всплывающие наверх. Шипящие, жужжащие пузырьки… или мысли…
Иногда так бывает, что в голове сидит мысль и жужжит, жужжит, жужжит, напоминая о своем присутствии. Она буквально всеми возможными способами привлекает к себе внимание, но стоит это сделать, заинтересоваться ею в полной мере, как она тут же пропадает. Забывается, будто и не существовала, но все же остается послевкусие от ее пребывания в голове, неприятное, заставляющее вспоминать то, что так настойчиво добивалось внимания.
А еще направился, к примеру, в другую комнату за какой-нибудь вещью, но стоит только пройти короткий путь – всего каких-то пару метров, как уже забываешь, зачем в общем-то шел и просто стоишь, не зная, что же делать – отряхнуть противное оцепенение и заняться уже другим делом или попытаться вспомнить изначальную мысль?
Это чувство тоже было знакомо многим людям, и оно заставляло недовольно хмуриться и кривить губы в неудовольствии, а иногда и злости.
Вот такое же чувство, будто забыл что-то важное, к примеру, то зачем зашел в это удивительное, прекрасное место, следовало по пятам за мальчиком. Он шел по волшебному коридору, не принадлежащему реальному миру, и смотрел на удивительные стены, уходящие высоко-высоко, туда, где ничего невозможно было увидеть. Но какая-то мысль не давала покоя, только вот какая он совершенно не помнил, а может уже и не знал. С возрастающим любопытством малыш рассматривал уходящие в темноту каменные своды
«Наверное, только с тем устройством… как же его… лупа кажется, и можно увидеть, что же на потолке», – думал он и едва ли с не открытым ртом прикасался своими слегка пухловатыми маленькими ладошками к стенам, сверкающим невозможно фантастично, сменяющих один цвет на другой. Как и небеса в одном из загадочных миров. Не так ярко, но все же так красиво, словно в этом камне замурованы маленькие звезды.
И даже пол был необычным, хотя в нем ничего не светилось и не сверкало, но он казался не таким простым, обычным как в любом другом месте. А еще наступая на него, не ощущалось твердости. Чем больше наступал на него мальчик, тем больше казалось, что пол под ногами, будто матрас на кровати – пружинит и так и хочется на нем немножко попрыгать, пока никто из взрослых не видит.