Странные игры

– Не я начал эту войну, падре, - спокойно ответил Брайс, - К сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что для того, чтобы спасти вас и мисс Венченсо, мне пришлось прибегнуть к магии, и если бы не позаимствованная мной у Дагона сила, мы бы сейчас с вами здесь не беседовали, так как я бы не смог довести заклинание до конца, и велика вероятность, что нас бы уже не было среди живых. Я был готов возместить нанесенный Дагону ущерб, о чем ему сообщил в конфиденциальной беседе, но озвученные им условия компенсации были, по сути, объявлением войны, так как они противоречат сразу нескольким пунктам, и прежде всего второму, Конвенции о защите прав человека и основных свобод. После того, как подобным образом была объявлена война и жизням некоторых людей угрожала непосредственная опасность, я посчитал своим долгом и обязанностью как гражданина мира устранить ее любыми доступными мне способами, постаравшись максимально избежать ненужных жертв. Сожалею, что они в итоге есть. Однако, смею предполагать, они никак не связаны с моими действиями. Не только я атаковал Дагона.

Чезаре покачал головой:

– Если у вас нет информации о тех или иных вещах, не стоит говорить о наилучшем для вас раскладе как о свершившемся факте. Особенно если у собеседника эта информация имеется. Да, ОДНОГО из погибших студентов убили не вы.

Одного из погибших студентов. Почему-то, видя, как деловито эвакуируются остальные, Алистер решил, что из студентов все погибли. Почему-то. Зря, как оказалось.

– Кто погиб?
– спросил он.

– Тао Акира и Сгэрбюд Аннарленадви. Джун еще не знает.

"И сказать об этом предстоит тебе", - ясно читалось в голосе священника.

– Откуда известно, что один из студентов погиб по моей вине?
– спросил колдун.

– Акира пережил первую волну землетрясений, устроенную Тайамом, - пояснил Финелла, - И погиб при второй, устроенной вами.

– Совпадение - это еще не доказательство моей причастности к его смерти, - заметил Брайс и устало вздохнул, - В любом случае, замечу, синьор Финелла, что чьи бы то ни было попытки меня шантажировать, - на основе ли доказуемых или бездоказательных фактов, без разницы, - это заранее проигрышный ход, так как такой поступок не красит шантажиста в моих глазах, и я предпочитаю не иметь дел с такими людьми. Или богами. Если кому-то что-то от меня нужно, ему достаточно прямо об этом заявить, а не копаться в моем грязном белье.

– Я не собираюсь вас шантажировать, - ответил Чезаре, - Если бы я желал вам зла, я бы просто оставил все как есть, и с ведром попкорна смотрел, как вы объясняли бы Нарьяне про отсутствие доказательств.

– А я что-то говорил про вас, падре?
– деланно удивился Алистер, - Давайте перейдем к сути, если не возражаете. Меня девушка ждет. Вас, если не ошибаюсь, тоже.

– Вообще-то, я перешел к делу с самого начала разговора, - указал священник, - В отличие от Тайама, к вам я испытываю искреннюю симпатию и потому даю возможность объясниться до того, как я буду излагать подробности происшедшего Нарьяне. Без клоунады вроде "Конвенций о правах человека", "отсутствующих доказательств" и "граждан мира".

– Интересно, чем заслужил...
– буркнул юноша, на миг отвернувшись.

Искренняя симпатия, ну да, конечно. А смотрит как удав на кролика. Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов его отношения с Марией. Судя по виденному в храме, Финелла еще не окончательно потерянный человек.

– Дагон сначала потребовал найти ему сильную женщину. Как я догадываюсь, для зачатия своего дитя. Разумеется, без ее на то согласия. В обратном случае пригрозил мне смертью. Как вы понимаете, я не мог принять его требований, и мне пришлось защищать для начала свою жизнь. Затем он пригрозил мне изнасилованием Аблы и Алисы, и мне пришлось защищать уже их честь. Такой ответ вас устраивает?

– Видите?
– усмехнулся Чезаре, - Это не так уж сложно. Сразу бы так. Да, этот ответ мне нравится. В конце концов, если бы мы не умели совершать глупости ради женщин, мы не имели бы права называться мужчинами. Не правда ли?

Змей ядовитый!

– Это не глупости, - почти прорычал Алистер, - Им грозила реальная опасность!

– Разумеется, и именно это делает поступок достойным, - согласился Чезаре, - А разве реальная опасность и глупость по исполнению - противоречащие друг другу вещи? Видели бы вы, как я добирался до храма!

Правый глаз Алистера дернулся, а затем сощурился.

– Значит, вы восстановили воспоминания? В таком случае, полагаю, мы понимаем друг друга. Это всё?

– Частично, - ответил преподаватель, - Как я уже сказал, ваши мотивы я одобряю... В отличие от мотивов Тайама. Поэтому я постараюсь выгородить вас перед Нарьяной. Теперь следующее. Какими бы сомнительными ни были ваши действия, вы проделали серьезную работу. Вы победили бога. Мне с моим Легионом о таком можно только мечтать.

– Лесть вас не красит, падре, - огрызнулся колдун, которого бесила мысль, что "выгородить вас" в данном случае может означать "утопить Тайама".

– Она никого не красит, - согласился кардинал, - Хотите без обиняков, будет вам. Я хочу, чтобы вы спасли мир.

– Я... что?
– ошарашенно переспросил юноша.

На какие-то секунды он даже забыл, что Финелла его бесит.

– Не в одиночку, разумеется, - поморщился мужчина, - Я собираю отряд, чтобы остановить конец света, который должен состояться...

Он взглянул на часы. Алистер был почти уверен, что исключительно с показушными целями.

– ...через два месяца, три дня и одиннадцать часов. Плюс-минус полтора часа.

– Двадцать первого декабря, - подсчитал юноша, - Ночь зимнего солнцестояния?

– Йоль, - кивнул священник, - Самая долгая ночь в году. Древние верили, что это - пик активности нечистой силы. А любая достаточно сильная вера так или иначе влияет на мир. Мне известно, что в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря этого года воплотится Седьмая Концепция, мир захлестнет нашествие нечисти, и если мы не примем адекватные меры, человечество как вид перестанет существовать.

Финелла... хочет спасти мир? Хотя Весной он именно этим и занимался, он казался последним, кто решит хотя бы пальцем о палец ударить ради других людей.

– Почему я?
– Алистер сознавал, что задал, пожалуй, самый банальный вопрос, какой только можно задать в такой ситуации.

Чезаре стал загибать пальцы:

– Во-первых, вы весьма умны. Во-вторых, дисциплинированы... Когда вас не одолевает приступ упрямства. В-третьих... Я не могу рассчитывать на магов, потому что их безумие делает их ненадежными. Поэтому в вопросе магической поддержки лучше понадеяться на колдуна.

Пару секунд он смотрел на англичанина, а потом коротко рассмеялся:

– Не надо смотреть с таким подозрением, синьор Брайс. Я вижу, что вы после чересчур грубой шутки нарисовали себе карикатурно-злодейский образ, но я действительно не желаю вам зла.

Юноша задумчиво склонил голову к плечу. Если это и была лесть, то его она нисколько не тронула. Поскольку лесть от Чезаре... нет уж, увольте. И смех его казался неискренним. Тем не менее, было похоже на то, что преподаватель пытается найти к нему подход. Где угрозы и шантаж не помогли, там появились попытки его расхвалить и показать якобы нормальное к нему отношение, а также пользу затеянного им дела, заключавшегося в пафосных словах о "спасении мира". Хотел бы он верить Финелле... хотел бы, но не мог.