Странные времена

Заметив, что очкам угрожает опасность оказаться растоптанными, Ханна подошла, подняла их и протянула владельцу:

– Вот, возьми.

– Спасибо огромное, – широко улыбнулся парень и начал слепо водить рукой в воздухе, пока не наткнулся на Ханну, затем забрал очки, без которых, похоже, почти ничего не видел, нацепил их и выпрямился, предусмотрительно придерживая оправу кончиками пальцев. – Еще раз привет!

– Привет, – машинально отозвалась девушка и поморщилась, когда собеседник сфотографировал ее. – Там, сразу за углом, мужчина собирается спрыгнуть с крыши.

– А, да, я видел, – кивнул парень. – Подмечать все детали – важная часть работы журналиста. Кстати… – Он взял блокнот со складного столика, который стоял рядом со стулом, и принялся торопливо делать пометки. – Назови имя и возраст.

– Ханна. Ханна Дринквотер… То есть Уиллис. Ханна Уиллис.

– Ясно, – пробормотал парень, ожесточенно строча в блокноте. – А возраст?

– Ну… Немного невежливо задавать подобный вопрос незнакомой девушке, тебе так не кажется? – ответила она, отчаянно стараясь, чтобы слова прозвучали игриво.

– Правда? О боже, пожалуй, так и есть, прости, – собеседник выпрямился во весь немалый рост, смущенно улыбнулся и протянул руку. – Позволь представиться, меня зовут Саймон Браш. Приятно познакомиться.

– Взаимно, – отозвалась Ханна, пожимая ладонь юноши, чья кожа, несмотря на то что он уже вышел из подросткового возраста, вблизи оказалась наглядным свидетельством жестокости взросления.

– Теперь, – продолжил Саймон, – можешь сказать, сколько тебе лет?

– О, так ты сотрудник газеты? – поинтересовалась Ханна, наконец заметив надпись на футболке парня: «Я работаю в “Странных временах”».

– Пока нет, – покачал он головой. – Просто стараюсь мыслить позитивно. Ну, знаешь, говорят, нужно одеваться так, словно ты уже получил желаемое…

– А, теперь все понятно. Я тоже пришла на собеседование.

– О нет, – замахал руками Саймон и немного погрустнел. – Мне запретили входить внутрь. По словам мистера Бэнкрофта, – он прервался, схватил со стола еще один блокнот, быстро перелистал страницы и зачитал: – «Ни при каких обстоятельствах этому четырехглазому чахоточному чудику не разрешается хоть одной ногой ступать в это здание», – потом добавил: – Неплохое использование аллитерации [3] , правда?

3

Аллитерация – литературный прием с использованием однородных согласных.

– Пожалуй, но все равно очень грубо. И жестоко – держать тебя здесь.

– Не переживай, все нормально. Я следую примеру Доктора Кто. Помнишь серию, где он хотел рассмотреть изнутри храм, а после запрета на посещение просто уселся снаружи? Думаю, мистер Бэнкрофт всего лишь проверяет мою решимость, настойчивость и приверженность делу. Я уже сделал выбор, чем хочу заниматься в жизни, и теперь буду стремиться к цели, пока ее не достигну. Вот, уже отрабатываю навыки стенографирования.

– Понятно, – проговорила Ханна, запоздало припомнив объявление: «Просьба не беспокоить идиотам, оптимистам и Саймонам». Какой кошмар. – Молодец.

– Делаю все, чтобы быть готовым схватить удачу за хвост при первой же возможности, – просиял собеседник и с энтузиазмом оттянул ворот футболки, чтобы продемонстрировать надпись. – Стремись к цели. Будь целью.

Заметив выражение лица Ханны, когда она перечитала слоган, Саймон спросил:

– В чем дело?

– Просто… – Она замялась, не зная, что сказать. При первом взгляде глаза часто подводят, подсовывая разуму не настоящий текст, а то, что ожидаешь увидеть. – Там говорится…

– Что же? – поторопил парень.

– Ну, пропущена буква «т».

– Не может быть, – усомнился Саймон и попробовал рассмотреть надпись вверх ногами.

Ханна смущенно улыбалась, уже жалея, что вообще упомянула об ошибке.

– «Я работаю в “Сранных временах”», – убитым голосом прочитал он. – Сранных? Это все моя чертова дислексия [4] . Я ношу эту футболку уже несколько недель! Почему мне раньше никто не сказал?

– Ты сидишь перед зданием уже несколько недель? – переспросила Ханна.

4

Дислексия – затруднения, связанные с чтением, неспособность различать буквы.

– Ага. Сегодня хотя бы снег не идет, а то вчера жуткий холод стоял.

– Согласна. Прости, что упомянула об ошибке.

– Ты не виновата, – отмахнулся Саймон и улыбнулся так же широко, как и раньше. – Каждая неудача – это возможность преуспеть в следующий раз.

– Мой опыт подсказывает обратное, – пробормотала Ханна.

– Что, прости?

– Не бери в голову. Мне пора.

– Удачи на собеседовании!

Ханна благодарно улыбнулась Саймону, который стоял возле крыльца, показывая ей большой палец и напоминая дрожащее воплощение неуместного оптимизма.

Большие деревянные двери открывались в просторное помещение, видимо раньше принадлежавшее церкви. Теперь оно было перегорожено, зато на второй этаж вела шаткая лестница. Стены отсырели от времени, а штукатурка выцвела и облупилась. Четвертая ступенька сверху проломилась, поэтому Ханна перешагнула через нее, одолела оставшийся путь и оказалась в приемной печатного издания «Странные времена»: длинном узком помещении, в дальнем конце которого виднелась стойка.

За ней сидела пышнотелая невысокая женщина с коричнево-черной кожей и ожесточенно печатала что-то на клавиатуре древнего компьютера со старым, еще не плоским монитором, какие были в ходу лет десять-пятнадцать назад. В одном углу громоздились сложенные стулья, справа от стойки к стене жался потрепанный кожаный диван, явно переживший нелегкие времена.

– Добрый день, вы на собеседование? – с теплой улыбкой поинтересовалась женщина, заметив посетительницу.

– Здравствуйте. Да. Моя фамилия Дринк… Э-э, в смысле Уиллис. – Ханна мельком бросила взгляд на часы и поняла, что задержалась: стрелки приближались к пятнадцати минутам первого. – Прошу прощения за опоздание.

– Ничего страшного, – отмахнулась собеседница. – Начальник еще не показывался. Меня зовут Грейс, я заместитель руководителя по общим вопросам.

Она протянула ладонь. Когда Ханна подошла пожать ее, то заметила, что на столе стоят две фотографии: одна с изображением Иисуса, а на другой красовался телеведущий Филип Скофилд. На руках Грейс с безупречным маникюром позвякивали многочисленные браслеты с подвесками, которые служили своеобразным музыкальным аккомпанементом каждому движению.

– Присаживайтесь, – предложила заместитель руководителя и доброжелательно улыбнулась, а затем повернулась и оглушительно выкрикнула: – СТЕЛЛА!

Ханна невольно подпрыгнула от неожиданности. Заметив ее реакцию, Грейс покаянно сказала:

– Простите. Вы пока присаживайтесь, сейчас моя помощница подойдет.

С этими словами она снова принялась стучать по клавиатуре.

Ханна кивнула и осторожно опустилась на диван. Он относился к тому типу мебели, в которую проваливаешься вне зависимости от желания и затем никак не можешь сесть удобно. Попытки девушки найти компромисс и принять хоть сколько-нибудь достойную позу только привели к еще большему конфузу: кожаная обивка издавала непристойные звуки, а юбка задралась. Из нескольких дыр наружу стремился выбраться поролон.