Страшное обаяние

У него была одна девушка, еще из института. Но что-то у них не заладилось. Они расстались. Я видел, что он переживает, но виду не подает. Вообще личную жизнь Сергей держал в секрете, даже меня не посвящал в подробности. Может, знай я о нем больше, смог бы вовремя помочь ему.

– А что все-таки произошло?

– Когда наш строительный бизнес окреп, Сергей охладел к нему. Я пытался возродить былой азарт. Придумывал «невыполнимые» поручения, но тщетно. Сергея не цепляло. У него появился другой интерес, о котором мы долго не знали, когда узнали, было поздно: он уже крепко завяз. Сергей играл в казино. Игрок – это очень серьезно. Хуже алкоголизма! Истинные игроки неизлечимы. Они пытаются завязать, но азарт – это на всю жизнь. Наверное, в тот момент, когда он первый раз вошел в казино и выиграл, мы и потеряли Сергея. С тех пор он начал меняться, деградировать. Мы водили его к психологу, пытались вразумить, как-то даже подрались. Увы, всё напрасно… Сергей стал большой ежедневной проблемой, которую мы не в силах были разрешить. Однажды, возвращаясь из казино на машине, сильно проигравшись, он сбил насмерть девушку. Родственники погибшей оказались очень влиятельными людьми, так что даже огромные взятки не смогли спасти Сергея. У него был прекрасный адвокат. Мы несколько раз пытались оспорить решение суда, но всё тщетно: Сергея посадили. Мы, как могли, старались скрасить его жизнь за решеткой: передачи, подарки работникам тюрьмы, спонсорская поддержка. А два месяца назад пришло известие, что он покончил с собой и его уже похоронили. В это невозможно было поверить. Но так происходит всегда, когда кто-то умирает. В такой ситуации никто не поможет. Мы попросили разрешения перезахоронить его, но ответ до сих пор не получили. Вот и все. Вся его жизнь уложилась в несколько фраз. А ведь он страдал, любил, радовался. Его смерть нелепа. Он ведь был так молод, когда умер. Я до сих по не могу прийти в себя.

– Но что ты мог сделать? – мне было очень жаль Антона, он так переживал смерть друга.

– Не знаю. Видит бог, я боролся за него, старался помочь ему. Но, наверное, я приложил недостаточно усилий, что-то сделал не так и не вовремя. Вот он и погиб. И теперь это уже нельзя исправить.

– Давай прервемся? Сейчас я сварю картошку и пожарю грибы с луком. Мы покушаем, и ты отвлечешься. Согласен?

– Очень соблазнительное предложение, – сказал Антон. Он пытался бодриться.

– Все, я пошел. Мне не помогать и не мешать, – скомандовала я.

Ужин удался. Старая изба, последние лучики заходящего солнца, натуральная еда – все это создавало уютную неповторимую атмосферу. В такой момент проблемы отступали на второй план, и не было ничего важнее, чем картошка с грибами. Наверное, из таких минут и состоит человеческое счастье. Антон был в похожем состоянии. Он не мог нахвалиться на мою стряпню, а я млела от его комплиментов. Ну полная идиллия!

Позже мы вновь устроились на лежанках, и Антон продолжил – эту часть повествования я слушала наиболее внимательно. Речь шла о его жене:

– С Анной я познакомился на последнем курсе института, на преддипломной практике. Она училась на архитектурном факультете. Этот факультет располагался отдельно от остальных, поэтому раньше мы никогда не встречались. Анюта была очень эффектной: высокая, стройная с длинными стальными волосами. Я издали приметил ее и решил рассмотреть поближе. Я был уверен, что она красива только со спины. Я забежал вперед и пошел ей навстречу. Ее лицо было совершенным. Самым приметным были большие серые глаза, которые она близоруко щурила, но ее это не портило, а наоборот, придавало ее взгляду растерянность. Хотелось защитить ее и пожалеть. Я мгновенно влюбился. Мы познакомились и к концу учебы поженились. И вот уже почти девять лет вместе.

Мое сердце учащенно забилось от ревности. Теперь у меня не осталось даже малюсенькой надежды – Антон убил меня морально, так тепло рассказав о жене.

– А почему у вас нет детей? – нашла в себе силы спросить я.

– На этот вопрос трудно ответить. Много лет Анюта лечится, но безрезультатно. Доктора не могут назвать причину. Диагнозы меняются ежегодно, но эффекта никакого. Я уже почти смирился. Видимо, нам суждено прожить вдвоем.

Я очень старалась пробудить участие в своем сердце и заглушить злорадство. Никогда бы не подумала, что способна на такие плохие чувства. Раньше со мной такого не было. Но ведь раньше я и не влюблялась так сильно и безнадежно. Так что, наверное, могу себе позволить минутное подленькое чувство.

– Она тоже работает с вами?

– Нет. У нее своя дизайнерская студия. Вообще Анна очень талантливый человек. Ее проекты стоят дорого, но у нее многочисленная клиентура. Она даже участвовала в нескольких конкурсах за границей и занимала почетные места.

– Но готовить не умеет, – я все же не удержалась от гадкой реплики.

– Да, это правда. Да ей и некогда. Творческому человеку скучно заниматься бытом. У нас для этого есть домработница.

Пламя моей ревности разгорелось до вселенских масштабов. Нужно было попить водички и хоть немного успокоиться.

Я встала и пошла в сени. Здесь я реально ощутила запах костра. «Неужели я начала дымиться от злости?» – подумала я. Но тут я случайно выглянула в окошко и увидела, что горит амбар. Я оцепенела от неожиданности, не в силах сообщить Антону о пожаре. Потом я набрала воздух в грудь и уже собралась это сделать, но звук застрял у меня в горле. В окне я увидела чье-то лицо. Вам когда-нибудь снились кошмары, когда вы беззвучно кричите? Мне – да! Впервые сон стал явью. Я визжала как сумасшедшая, не издавая ни единого звука. Мой рот был открыт, но он был немым от шока. Страшнее этого лица я ничего в своей жизни не видела. Потом, когда я смогу говорить, меня, наверное, придется лечить от заикания и энуреза одновременно. Лицо было худым и страшно скалилось, пытаясь рассмотреть, что происходит в доме. Не знаю, может, оно увидело меня и тоже испугалось, так как сразу же исчезло. Все произошло за несколько секунд, но для меня они растянулись в годы.

Оказывается, Антон звал меня, а я не отвечала. Мое молчание показалось ему странным. Он подошел ко мне. Сначала он увидел мое искаженное страхом лицо. Потом спросил:

– Что случилось?

Я указала на окно. Антон взглянул и все понял. В отличие от меня, он не оцепенел от страха, а начал действовать. Он открыл подпол в сенях и подтолкнул меня к нему.

– Скорей спускайся! – приказал он.

Я начала спускаться на ощупь. Антон подал мне лампу, нашу одежду, ведро с водой и одеяла. Через минуту он был рядом со мной в погребе.

– Это убийцы, – прошептал он, – они как-то нашли меня.

– Мы умрем? – наконец-то спросила я.

– Мы так просто не сдадимся, – утешил меня Антон.

«Ага! Мы будем оказывать сопротивление, прячась в погребе, а потом умрем смертью храбрых», – решила я. Заманчиво!..

– А почему мы прячемся здесь?

– Потому что дом тоже подожгли. Выбежать из него – значит, стать мишенью для убийц. Здесь мы сможем продержаться некоторое время. А там, может, жители деревни придут нам на помощь.

Антон убрал несколько банок с полки и бросил на нее одеяло.

– Ложись и завернись. Здесь сыро и холодно, – сказал он.

– Ничего! Скоро согреемся, когда дом хорошенечко разгорится, – съязвила я.

– Надеюсь, нас спасут раньше.

Я все же завернулась в одеяло и попыталась успокоиться. Я слышала, как потрескивал горящий дом и как начинали падать бревна.

«Быстро же рушится этот старый дом, – думала я, – если он будет так гореть и дальше, деревенские жители найдут только наши обгоревшие косточки». Вот так бесславно и закончится моя жизнь. Одно утешает: я погибну рядом с таким мужчиной, как Антон. А он даже не узнает, что с ним рядом умерла, и не только от огня, а еще и от любви, девушка Анастасия. Наверное, сейчас самое время признаться ему во всем. Я посмотрела в его сторону. Антон сидел на лестнице ссутулившись. Я не видела его лица, но его силуэт казался таким печальным.

Конечно же, он жалел этот старый дом. Здесь жил его единственный родной человек – дед. Здесь прошло его детство, это часть его родины, его воспоминаний. А я эгоистка, жалею себя.

– Антон, тебе холодно? – спросила я.

– Что? – очнулся он.

– Садись рядом со мной. Одеяло большое, и ты сможешь в него завернуться.

– Да, спасибо!

Антон подошел ко мне. Он не смог сесть на полку. Его рост не позволял ему сделать это, поэтому он лег рядом со мной. Он оказался так близко, что я забыла и о пожаре, и о предстоящей смерти, и обо всем на свете. Я почувствовала его дыхание, его тепло. И мне стало так хорошо, так уютно. Я придвинулась поближе к нему, свернулась калачиком и закрыла глаза. Я мечтала о том, что он разлюбит свою жену и полюбит меня. Что я рожу ему много детишек, похожих на него, и как мы будем счастливы вместе. Я, кажется, уснула.