Страшные истории

Я стоял перед афишей проклятого цирка и не мог поверить своим глазам: с плаката на меня смотрело знакомое лицо. Сильно повзрослевшая, но это определённо была Катя!

Прочитав надпись под фотографией сестры я ужаснулся, мне хотелось кричать…

Надпись гласила: «Лавита – слепая королева цирка, гимнастка, акробатка».

На фото глаза Кати, моей сестренки, были широко распахнуты и смотрели вдаль белыми мутными зрачками. В мою голову сразу полезли самые жуткие и страшные картины…

Ублюдки! Что они наделали! Слепая?! Твари!!!

Мне чудом удалось взять себя в руки. Внутри всё кипело. Страх, злоба и боль – всё смешалось в одно…

Нужно было решить, что делать дальше. Катя где-то здесь, рядом… возможно, они держат её взаперти, выпуская только на шоу, как какого-то дрессированного пуделя! Бедная, бедная моя сестрёнка… Нет, медлить было больше нельзя. Я и так слишком долго ждал этого.

«Спасти Катю от извергов прямо сейчас!» – крутилось у меня в голове.

Крепче сжав пистолет в кармане куртки, я решительно направился к вагончику с надписью «Лавита» и повернул ручку двери…

В тусклом свете лампы, перед большим гримёрным зеркалом, спиной к двери сидела девушка. Её длинные русые волосы доставали почти до самой талии.

– Катя! Катя! Как долго я искал тебя! Я пришёл тебя спасти! Собирайся быстрее и бежим отсюда! – закричал я прямо с порога.

Лавита медленно повернулась. Глаза её были закрыты.

– Кто здесь? – спросила слепая.

– Это я Женя! Твой брат! Ты что не помнишь меня? – я бросился обнимать сестру.

Вот же она рядом! Я нашёл её!

– Женя? А, дааа…– медленно протянула Катя и обняла меня.

– Катя! Что они с тобой сделали? Я убью их всех, клянусь! Звери!

Объятия сестры становились всё крепче.

Я попытался высвободиться, но Лавита сжала руки ещё сильнее, мне стало трудно дышать…

– Катя, что ты…, – мои ребра затрещали, я больше не мог говорить.

В глазах потемнело и я рухнул на пол…

Последнее, что я запомнил – это чёрные, как ночь, глаза Лавиты, лишённые зрачков.

* * *

Когда сознание стало потихоньку ко мне возвращаться, я услышал обрывок разговора:

– Ты должен был быть внимательнее! Он ворвался ко мне средь бела дня, и никто его не остановил! – кричала разгневанная Катя.

Где-то рядом со мной были слышны звуки хлыста.

– Простите…Аааа! – выл мужской голос.

Я приоткрыл глаза.

В вагончике стояла разъярённая сестра и удар за ударом хлестала старого клоуна. Я сразу его узнал. Этот клоун тоже был в цирке, когда похитили сестру.

– Это тело теперь осквернено! Он коснулся меня! После шоу достань мне новую девчонку!

– Что делать с ним?

– Можешь забрать его себе. Мне надоело видеть твою старую рожу. Тебе пойдёт это тело.

– Спасибо, Госпожа! – хищно оскалился клоун.

Я попытался встать, но веревки крепко связывали меня, кляп во рту не давал произнести ни звука…

Лавита снова села за свой столик и открыла новую упаковку белых линз. Демоница должна была подготовиться к выходу на арену.

Соседка

Когда я ещё училась в школе, мы с мамой снимали комнату в общежитии. Соседи все были людьми не богатыми, но вполне приличными и чистоплотными.

Кроме одного. Дяди Лёвы.

Это тот человек, который отравлял жизнь абсолютно всем, кто жил рядом с ним: постоянные пьянки, заканчивающиеся обычно дракой с собутыльником, непонятные гости маргинального вида (один раз вообще бомжа привёл!), постоянная грязь и вонь из его комнаты.

Выселить Дядю Лёву соседи по общежитию пытались неоднократно: вызывали участкового, пробовали просто поговорить – всё без толку. Комната была в собственности пьяницы, поэтому приходилось терпеть.

Когда в очередной раз Дядя Лёва ушёл за выпивкой и не вернулся, никто тревогу бить не стал. Загул для него – дело обычное. А чем дольше его нет, тем спокойнее всем живется.

Через несколько недель мы узнали, что Дядя Лёва умер. Отравился паленым алкоголем.

Его комнату заняла новая соседка – Людмила. Приятная дама лет сорока, интеллигентная, спокойная, легко нашла общий язык с местными постояльцами. Тут уж все соседи вздохнули с облегчением. Правда ненадолго…

Людмила часто заходила к нам в гости на чай, и они с мамой часами болтали обо всякой всячине. Собеседницей соседка была интересной.

После посиделок с Людмилой мама всегда чувствовала сильную усталость, будто после ударной многочасовой физической работы.

Сначала я не придавала этому значения, мама и правда очень много и тяжело работала, но потом мне стало казаться это подозрительным. Тем более, что частенько после таких визитов Людмилы, у нас с мамой случались ссоры на пустом месте, переходящие в сильные скандалы.

Соседи тоже стали чаще ругаться. От былого спокойствия не осталось и следа. Крики и брань на нашем этаже стали делом обычным. Иной раз и до драк доходило.

Апогеем всего стал конфликт соседки Сони с мужем Павлом. После одного из визитов Людмилы к семейной паре, обычно не пьющий мужик, вылокал больше литра водки и стал гоняться за женой с ножом в руке.

Мужчинам чудом удалось скрутить Павла и уложить спать. Соня жалела мужа и умоляла не вызывать полицию. А зря.

Той же ночью Павел зарезал Соню, пока та спала.

Протрезвев только к утру и увидев, что натворил, он заливался горькими слезами над трупом любимой жены и не понимал, как мог такое совершить. Полицию Павел вызвал сам.

Следующей «жертвой» Людмилы стала Наталья Алимовна, пенсионерка, бывший школьный педагог.

После посиделок с Людочкой, обладавшая до этого феноменальной фотографической памятью пожилая женщина стала забываться. Дошло до того, что она могла потеряться в родном городе и даже забыть, как её зовут.

Дальше стало хуже. Наталья Алимовна стала путать сон и явь, ходить во сне ночами. В одну из таких ночей она, не открывая глаз, встала на подоконник, развела руки в стороны и с криком: «Я – чайка! Вольная птица!» – выпорхнула с девятого этажа.