Страсть и судьба

— Понятно, — пробормотала Сара. — А вы не знаете, почему моя родственница оставила все это мне? Моя мать не пролила почти никакого света на этот вопрос.

— А что сказала ваша матушка?

— Ну, сказала, что мисс Дэвис — ее вторая двоюродная сестра, что Эрика почти не поддерживала контактов с нашей семьей. Но несколько лет тому назад, когда я с друзьями проводила каникулы на Виргинских островах, Эрика была проездом в нашем городе и останавливалась у нас. Кажется, ей очень поправились мои работы. Когда я позвонила домой, мама сказала, что Эрика в восхищении от одной моей картины, и я настояла, чтобы мама подарила ей эту вещь.

Болдуин хрустнул пальцами.

— Значит, вы та… та самая художница! Дело в том, что я, кажется, видел эту картину в доме Эрики. Она очень хорошо о вас отзывалась.

Сара улыбнулась.

— Приятно это слышать. И все же одна подаренная картина — явно недостаточное основание для того, чтобы завещать мне все свое состояние.

Болдуин развел руками.

— Я полагаю, мисс Эрика оставила все вам потому, что поблизости не было других родственников. Хотя она была странным человеком, очень замкнутым. При этом очень религиозна, занималась активной деятельностью при здешней методистской церкви. Вероятно, кто-нибудь из ее подруг по Женскому обществу сможет рассказать о ней побольше. Сара нахмурилась.

— Какая часть денег вложена в бизнес?

— В основном они лежат на счетах. Эрика нанимала Моди Вильсон, которая работала у нее бухгалтером. Очень честная и надежная. Я пользуюсь ее услугами со дня смерти Эрики. Я, видите ли, душеприказчик мисс Дэвис. И, конечно, я всегда занимался юридической стороной ее собственности, — добавил он многозначительно.

— Я, безусловно, надеюсь, что вы и дальше будете заниматься этим, — поспешила уверить его Сара. — И мисс Вильсон мне необходима.

Он усмехнулся.

— Прекрасно. Есть еще одна вещь.

— Да?

— Если вы хотите, чтобы я дал вам совет касательно управления имуществом…

— Конечно, хочу.

— Существует компания, которая несколько лет тому назад хотела бурить нефтяные скважины на земле мисс Эрики. Доход от аренды был бы огромный. Я давно советовал Эрике разрешить бурение, но по какой-то причине она неизменно отказывалась.

Сара улыбнулась.

— Боюсь, что я тоже не соглашусь на это. Имения моей родственницы я еще не видела, но зато видела по дороге из Нового Орлеана такие потрясающие усадьбы, что просто позорно портить их красоту нефтяными скважинами.

Он вздохнул, пряча разочарованную улыбку.

— Как скажете, мисс Дженнингс. Но я уже сейчас вижу, что вы с Эрикой очень похожи.

Сара улыбнулась.

— Возможно.

— Затем вы должны учесть, что пройдет несколько месяцев, прежде чем завещание будет официально подтверждено. Пока же…

— Пока же мне бы хотелось пожить на плантации.

Услышав это, он высоко поднял брови.

— Что ж, прекрасно. Я знаю, Эрика хотела бы, чтобы вы устроились там как дома, пока все дела не будут улажены. Но лично я удивлен. Такая молодая женщина — и хочет жить вдали от города, в полном одиночестве. Здесь, в городе, мы бы устроили вас со всевозможными удобствами.

Сара отрицательно покачала головой.

— Я на самом деле хочу побыть одна. Понимаете, это нужно мне для работы.

— Конечно, понимаю.

— Вы, кажется, упомянули о двух домах? — продолжала она. — Не исключено, что я поселюсь в одном из них.

— Да, упоминал. Эрика жила в новом доме. Она построила его девять лет тому назад и только прошлым летом оборудовала систему кондиционирования. Этот дом готов принять вас. Я сохранил тамошнюю прислугу.

— Это хорошо, она мне понадобится. А что же другой дом?

Он усмехнулся.

— Это старый плантаторский дом у Миссисипи. Знаете, та ваша картина чем-то напомнила мне его.

Сара была пленена мгновенно.

— А какой он, этот старый дом?

Он откинулся в своем вращающемся кресле.

— Знаете, мэм, о нем здесь ходят легенды. Он построен в 1860 году, прямо перед началом войны. Готический стиль времен пароходов, вроде здания церкви св. Иоанна в баптистском приходе. Построен из кедра, и я считаю, что он простоит целую вечность.

— И там никто не живет?

— О нет, мэм. Он заброшен много лет назад. По правде говоря, ходят слухи, что там водятся привидения.

Вместо того, чтобы испугаться, Сара была заинтригована и взволнована.

— Подумать только, мой собственный дом — и с привидениями! Я не могу ждать!

ГЛАВА 2

Через полтора часа Сара вышла из конторы м-ра Болдуина и выехала из Меридиана. Было около шести вечера, и хозяева закрывали магазины. В сумке у нее лежали ключи от дома кузины Эрики, выданные м-ром Болдуином; он также указал ей, как доехать до плантации.

На выезде из города Сара зашла в ресторан, принадлежавший приветливому кайену [2] и его жене. Там она съела тарелку черепахового супа и этуфе из лангусты.

Потом, на городской окраине, ее внимание привлек коттедж, мимо которого она проезжала, — бело-желтое бунгало в Викторианском стиле с аккуратными ставнями и длинной уютной галереей с плетеными креслами-качалками. Табличка на ограде гласила: «Мадам Тюше. Гадаю, даю советы». Увидев это, Сара улыбнулась.

2

Кайен — человек, считающийся потомком первых французских поселенцев в Акадии, одной из областей Канады.

Когда она опять выехала на Речную дорогу, солнце уже садилось. На западе огромная Миссисипи была залита золотом. Поскольку верх машины был откинут, Сара могла свободно впитывать окружающие запахи, звуки и виды. От реки исходил мощный запах воды, волны разбивались о дамбу, гудели баржи, порой медленно проплывающие мимо. Со старых дубов, сплетающих ветви над дорогой, каскадами спускался испанский мох в своем призрачном великолепии. Сквозь сплетенные ветви пробивались брызги дымного света. Она проезжала мимо величественных старых плантаторских домов — то в стиле западно-индейских построек, то в классическом стиле греческого Ренессанса. Над всем царил дух разъединенности, отрезанности от времени, пространства и цивилизации. Слыша утешительный стрекот цикад, успокаивающее воркование траурных голубей, глядя, как крокодил лениво плывет к краю отмели, чтобы поймать последние солнечные лучи, Сара не могла поверить, что существуют войны, технологии, суматоха XX века. Как ей здесь нравится!

Заметив почтовый ящик с именем Эрики Дэвис, она свернула на узкую дорожку, ведущую к имению ее родственницы. В густых лесных зарослях по сторонам дорожки оживали ночные голоса лягушек, кузнечиков и сов. В сумерках она выехала на открытое место, где среди олеандров и азалий стоял современный одноэтажный каменный дом в колониальном стиле. Должно быть, это и есть дом Эрики — «новый дом», о котором говорил м-р Болдуин. И еще он сказал, что старый плантаторский дом в стиле «пароходной готики» — дальше к северу, в стороне от Речной дороги.