Страсть

Бетани и ахнуть не успела, как Джейс перевернул ее на спину и задрал футболку.

— Там ничего нет! — закричала она, когда его рука коснулась ее живота.

— Зачем ты врешь? — строго спросил Джейс. — Я же видел. Там тоже есть ссадины, и их надо смазать. И все-таки, что с тобой приключилось? Ведь это не от падения. Кто над тобой издевался? — Джейс был просто взбешен. Бетани вся сжалась, отодвинувшись от него. Затихшее было ощущение опасности вспыхнуло снова. — Бетани, что ты дергаешься, черт тебя побери? Ты никак думаешь, что к этим ссадинам я добавлю своих? Я никогда не поднимал руку на женщин. Но я хочу знать, какой сукин сын сделал это с тобой?

— Т-ты г-говоришь т-так з-зло.

— А мне что, улыбаться, видя все это? Но я зол не на тебя, малышка. — На слове «малышка» его голос стал мягче. Бетани облегченно вздохнула. — Я крепко зол на мерзавца, посмевшего так обойтись с тобой. И ты обязательно расскажешь мне о том, что с тобой случилось.

Бетани побледнела. Глаза испуганно округлились.

Ей казалось, что Джейс уже ничем ее не удивит. Она ошиблась. Он вдруг начал… целовать ее раны и ссадины. Нежно, едва прикасаясь к ним губами.

Боже, ну разве она способна сопротивляться этому человеку?

— Может, дать тебе болеутоляющего? — спросил Джейс.

— Не надо. Все нормально, — шепотом ответила она. — Просто очень хочется есть.

Джейс выпрямился. В глазах появилась прежняя жесткость.

— Когда ты в последний раз ела? Только, пожалуйста, не ври мне.

Вопрос был неприятным, но она не соврала.

— Три дня назад, — сглотнув, сказала Бетани.

— Черт возьми! — Джейс даже отвернулся. Ему было трудно совладать с собой. Спокойствие на его лице было угрожающе шатким. Глаза Джейса лихорадочно блестели. Он находился на грани срыва. — Дай мне минутку… Сейчас пройдет.

Какое-то время он глубоко дышал. Потом протянул Бетани руку, помогая встать. Он подал ей валявшиеся на полу джинсы и подождал, пока она их наденет. Джейс сам застегнул молнию на джинсах и повел Бетани в кухню. Кроме спальни, все остальное пространство квартиры делилось на зоны со свободным перетеканием из одной в другую. Дверей не было. Столовой в привычном понимании тоже не было. Участок занимаемого ею пространства располагался между кухней и гостиной. Обеденный стол был устроен на манер барной стойки, позволявшей видеть и кухню, и гостиную.

Джейс усадил Бетани на высокий барный стул, а сам прошел к плите, на которой стояли сковородки с длинными ручками. Бетани с интересом наблюдала за его движениями. Джейс умело промыл макароны, откинул их на сковороду с соусом. Перемешал, добавил специй и приправ, затем выложил на тарелки. Потом нарезал на тонкие ломтики куриные грудки и украсил ими макароны.

— Вуаля! — улыбнулся он, подавая ей тарелку.

— Я восхищена, — призналась Бетани. — Выглядит вкусно, пахнет еще вкуснее. Никогда бы не подумала, что ты умеешь готовить.

— А почему? — искренне удивился Джейс.

Его вопрос вогнал ее в краску.

— Неужели все богатые привередливые холостяки готовят себе сами? Что-то я сомневаюсь.

— Мне пришлось растить младшую сестру, — засмеялся он. — В то время я не мог себе позволить ни рестораны, ни даже постоянную кухарку. Я был бедным студентом, вынужденным думать, как прокормить себя и сестру.

— А где же в это время были ваши родители?

— Они погибли в автомобильной катастрофе, когда Миа было всего шесть.

Бетани наморщила лоб:

— Получается, ты намного старше своей сестры, если в то время уже учился в колледже.

— Да, у нас с ней четырнадцать лет разницы, — подтвердил Джейс. — Миа — поздний ребенок, маме тогда было за сорок. А вот меня она родила совсем молодой. Родители думали, что одного сына им вполне достаточно.

— Братья, которые растят младших сестер, встречаются еще реже, чем холостяки, умеющие готовить, — тихо сказала Бетани.

— Мне не оставалось ничего иного, — пожал плечами Джейс. — Родственников у нас не было, а бросить ее на чужих людей я не мог. Я оказался для нее всем, что осталось от нашей семьи.

Джейс сел рядом и только сейчас заметил, что Бетани не притронулась к еде.

— Что же ты не ешь? — удивился он.

Она послушно поддела вилкой сочные макароны и поднесла ко рту. Запах и вкус были восхитительными. От удовольствия она даже закрыла глаза.

— Нравится?

— Вкуснятина, — призналась Бетани.

— Я же совсем забыл!

Он встал, сходил к холодильнику за апельсиновым соком и разлил по высоким стаканам. У Бетани едва не брызнули слезы. Джейс запомнил, как она просила тогда апельсиновый сок.

Бетани ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком и каждым глотком сока. Порция была большая, и последние куски она уже ела с заметным трудом.

— Спасибо, Джейс. Ты замечательно меня накормил.

Он молча посмотрел на нее:

— Мне очень нравится, как ты произносишь мое имя.

Бетани сдвинула брови. Ну что скажешь в ответ на такие слова?

Она знала: за вкусным обедом последует не слишком «вкусный» разговор. Бетани собиралась сказать Джейсу, что не будет жить в квартире его сестры. Не решаясь начать, она нервно сплетала пальцы, осторожно поглядывая на Джейса.

— Джейс, нам надо поговорить.

Он кивнул, сжав губы:

— Еще как надо. Только это лучше делать в гостиной. Там уютнее. У меня есть вопросы, и пока нет ответов на них.

Бетани и моргнуть не успела, как Джейс снова перехватил инициативу. Теперь получалось, что разговором будет управлять он. Джейс помог ей слезть с барного стула и повел в гостиную.

Бетани села на уже знакомый диван. Джейс включил камин. Увидев вспыхнувшие голубовато-желтые огоньки, она невольно вздохнула. Камин придавал гостиной по-настоящему домашний уют. Подумав об этом, Бетани мотнула головой. Какая глупая мысль! Что вообще она знает о доме и домашнем уюте? Дом там, где ты его устроишь. А они с Джеком пытались устроить дом в весьма неприглядных местах.

Бетани вспомнила обшарпанные комнатенки, где они обитали все эти годы. Иногда судьба ей улыбалась, и она находила работу на относительно долгий срок. Тогда они могли себе позволить номер в дешевеньком мотеле. Уютом в нем и не пахло, но там хотя бы была гарантия, что тебя не вытряхнут посреди ночи.

— Ты что мотаешь головой? — насторожился Джейс.

Бетани и не заметила, как он сел рядом. Он был совсем близко, обволакивая ее своим запахом и теплом, отчего у нее внутри тоже потеплело. Это притупило ее бдительность, и Бетани сказала правду: