Страж

— Что заставляет вас думать, — наконец спросил Картер у Эзры, — что он не улетел на самолете в Париж или не отправился автобусом-экспрессом во Флориду? Почему вы считаете, что этот Ариус до сих пор в Нью-Йорке?

— О, это как раз очень простой вопрос, — ответил Эзра и откинулся назад так резко, что передние ножки стула оторвались от пола. — Я с ним встретился.

«Я падаю в кроличью нору, — подумал Картер, — лечу в Страну Чудес».

— Вы с ним встретились, — медленно произнес он. — С этим ангелом?

— Он приходил в нашу квартиру на прием, устроенный для сбора средств для предвыборной кампании мэра.

Картер не смог понять, шутит Эзра или говорит серьезно.

— И у меня есть большое подозрение, что он виноват в болезни моей мачехи. Она в ужасном состоянии, лежит в больнице. Вот почему я сказал, что не знаю, каковы его планы. Я в таком же неведении, как и вы.

Картер покачал головой.

— В этом я сильно сомневаюсь.

— Боунс, — еле слышно проговорил Руссо. — Ты ученый. Взгляни на доказательства.

— Джо, я бы взглянул — но я их не вижу.

Руссо поднял руки, словно хотел этим сказать: «Посмотри на меня. Посмотри на все, что случилось. Как еще это можно объяснить?»

— Скажи мне… разве ты… ничего об этом… сам не думал? — спросил Джо, и Картеру показалось, что друг заглянул прямо в его сознание. Верно, было кое-что, чего Картер не мог отрицать даже наедине с самим собой. Мысленно он вернулся к прошлой ночи, когда нашел строки об Аверно на страницах «Энеиды». И к сегодняшнему утру, когда в библиотеке, покопавшись в комментариях, нашел остальное.

Похоже, Руссо что-то понял по выражению его лица.

— Есть что-то… о чем ты хочешь рассказать нам, — проговорил он. — Ты что-то знаешь.

— Нет-нет, — покачал головой Картер. — Ничего.

— Что-то есть, — настаивал Руссо. — Я помню этот взгляд. Видел его несколько лет назад на Сицилии.

Эзра выдержал паузу и сказал:

— Чем безумнее вам это кажется, тем больше я хочу это услышать.

Но Картеру казалось, что стоит ему только сказать об этом вслух, стоит только одной ногой ступить в эту мутную воду — и назад ему не выбраться. Всеми фибрами своей души он сопротивлялся погружению в эту мерзкую трясину.

«Но разве я уже не сделал это? — подумал он. — Разве я уже не сделал первый шаг, пусть и безотчетный, в то самое мгновение, когда у меня возникли эти невероятные, странные подозрения?» Ведь не просто так он отправился утром в библиотеку.

— Это просто странное совпадение, — наконец проговорил Картер.

— Может быть, и нет, — возразил Эзра. — Мы не поймем, пока вы нам не расскажете.

В палате воцарилась тишина. Стало еще слышнее тяжелое дыхание Руссо.

— Видимо, это связано с тем местом, где была найдена окаменелость, — признался наконец Картер.

— Озеро Аверно, — подсказал Руссо. — В окрестностях Неаполя.

— И что? — нетерпеливо спросил Эзра.

— Ну… Судя по тому, что писал римский поэт Вергилий, это очень любопытное место. В его «Энеиде» говорится о том, что там находился… вход в подземное царство.

Ответом на его слова было гробовое молчание.

— И, — неохотно продолжал Картер, — на протяжении тысячелетий в местных преданиях и мифах излагались истории о том, каким образом появился этот вход.

— И каким же? — прохрипел Руссо.

Эзра молча ждал ответа.

— Когда святой Михаил истреблял мятежных ангелов, он сбросил их с небес, — сказал Картер, с трудом веря в то, что он так далеко зашел, — и они упали на Землю.

— Судя по Писанию, они падали шесть дней и шесть ночей, — тихо добавил Эзра.

— Да. Они упали, словно метеоры, и были погребены в недрах Земли. Именно там, где мы нашли окаменелость.

Руссо закрыл глаза и начал еле слышно молиться. Прошло несколько секунд, и Эзра заерзал на стуле.

— Для меня в этом нет ничего безумного, — сказал он и испытующе посмотрел на Картера. — А для ученого?

Картер не знал, как ответить. Он теперь ни в чем не был уверен, он открыл портфель, достал распятие, затем встал с обогревателя и протянул распятие Руссо.

Он заметил, что Эзра улыбнулся. Улыбнулся так, словно получил ответ на свой вопрос.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Если бы Бет не пообещала Эбби сходить с ней за последними покупками для загородного дома, она бы сразу пошла домой, заперла дверь и потом приняла бы горячую ванну. Но ей очень не хотелось расстраивать подругу, и поскольку они договорились снова съездить за город в ближайшие выходные, пятница была для них последней возможностью походить по магазинам.

Поэтому, как только за Рейли закрылась дверь галереи, Бет и писала еще одно имя в перечень для рассылки приглашений, который на следующий день нужно было послать полиграфистам, и отключила компьютер. Ночной сторож Рамон уже устраивался внизу, когда Бет выходила.

— Добрый вечер, миссис Кокс, — сказал он, наливая себе кофе из термоса в пластмассовую кружку с эмблемой спортивного клуба «Янкиз». — Не забудьте взять зонтик.

— Дождь идет? — спросила Бет.

Она весь день просидела в кабинете без окна и понятия не имела о том, что происходит во внешнем мире.

— Еще нет, но передавали, что пойдет.

Бет была уверена в том, что оставила зонтик дома.

— Видимо, мне придется рискнуть.

На улице было холодно и ветрено. Рамон, пожалуй, был прав. Вечерний воздух был влажен. Бет подняла воротник пальто и отправилась к универмагу «Блумингдейлз», где ровно в шесть должна была встретиться с Эбби. На тротуарах в это время, как обычно, было полно народа, и у Бет не раз возникало странное чувство, будто кто-то идет за ней и вот-вот положит руку ей на плечо. Но всякий раз, когда она оглядывалась, она видела только множество незнакомых лиц, и некоторые из этих людей явно злились на нее за то, что из-за нее и им приходится останавливаться.

— Приятных выходных, — проворчал один мужчина, — а теперь давайте идите уже.

Над головой покачивались звездочки из золотой мишуры и красные алюминиевые конфеты, подвешенные к проволокам, натянутым между фонарями. Обычно Бет всегда радовали эти знаки наступающей зимы, но в этом году привычное настроение все не приходило. Сегодня она так устала, что сил хватало только на то, чтобы переставлять ноги. Мало этого, ей позвонил доктор Уэстон и сказал, что она должна увеличить дозу принимаемого препарата железа. А еще Уэстон напомнил ей о том, что у нее первая группа крови с отрицательным резусом, очень редкая.