Страж

Дакк сделал шаг в сторону и командир станции безмолвно вошел в кабинет. Рассредоточив поле, Дакк вошел вслед за ним.

Командир станции пройдя к столу, сел в кресло и откинувшись в нем, замер. Дакк тоже подошел к столу и, сев напротив, в одно из свободных кресел, разжал губы, собираясь спросить, что произошло, но вновь сомкнул их.

Черт, забыл, как его звать, мысленно выругался он. Посидев молча несколько мгновений, он все же решился начать разговор первым, без официального обращения.

— Что произошло? — Поинтересовался Дакк.

— Еще четверых нашли. — Выдавил из себя командир станции, не меняя позы.

— Где? Кого? — Дакк подался вперед.

— В портаторе. Десантники.

Дакк вскочил.

— Как они выглядят?

— Четыре скелета. И активная защита не спасла.

— Как там тебя? — Дакк ткнул в сторону командира станции указательным пальцем. — Ты обещал нам полный допуск ко всем секторам станции.

— Паулидер. — Назвал себя Паулидер. — Я отменил.

Дакк уперся кулаками в стол и подался вперед.

— Иначе, мы не сможем работать. — Медленно, практически, по слогам, произнес он.

— Я запретил все работы на станции.

— Вы заблокировали портатор?

— Я приказал начать портацию жителей станции.

— Нет! — Возглас у Дакка получился таким громким, что он сам невольно вздрогнул. — Я запрещаю портацию со станции кого бы то ни было.

— Все умрут! — Вдруг заорал Паулидер срывающимся голосом. — Все здесь умрут!

У Дакка, вдруг, что-то всколыхнулось внутри. Сорвавшись с места, он подбежал к Паулидеру и схватив его за курточку, рывком поднял. Новый командир станции оказался достаточно легким. Бессмысленно крутя головой, он дергал ногами, пытаясь найти им опору, но Дакк был на голову выше его и Паулидер не доставал ногами до пола.

— Вы арестованы. — Вдруг раздался громкий и четкий голос где-то позади Дакка и он почувствовал легкое прикосновение лезвия бритвы чужого поля.

Дакк мгновенно выстроил из своего поля непроницаемую защиту и, швырнув дергающееся тело Паулидера назад, в кресло, резко оглянулся: в дверях стоял десантник с поднятым стеклом шлема и ствол его зарда был направлен на него.

Повернувшись, Дакк медленно пошел к десантнику, уставившись взглядом ему в лицо. Но как он ни старался, никакого чужого поля за его полем зевса не чувствовалось. Думая, что десантник очень искусно прячет второе поле, Дакк легко ткнул иглой своего поля десантнику в мозг. Десантник пошатнулся и выронив зард, схватился руками за шлем. Состроив на лице гримасу, Дакк остановился: защита десантника оказалась настолько слабой, что этого тычка оказалось достаточно, чтобы она оказалась полностью смятой и он потерял над собой контроль. Но вот десантник опустил руки и Дакк вновь почувствовал, как лезвие бритвы скользнуло по его полю. Не отдавая себе отчета, Дакк, с силой, ткнул своим полем десантнику в голову. Дернувшись, десантник рухнул на пол и в тот же миг лезвие бритвы, наотмашь, полосонуло по защите Дакка.

Перепрыгнув через корчащегося в дверях десантника, Дакк выбежал в приемную, но там никого не было. Он бросился на улицу — перед дверью штаба стояли с десяток десантников с поднятыми стеклами шлемов, разбившись на несколько групп. Дакк быстро скользнул по ним своим полем, пытаясь найти какую-то аномалию, но десантники все были зевсами, их поля были очень аккуратными и гладкими и никаких аномалий в них, совершенно, не чувствовалось. Он направился к ближней группе, но ее десантники продолжали стоять, словно не видя его. Остановившись напротив одного из десантников, Дакк вопросительно кивнул ему головой.

— Здесь, сейчас был кто-то еще, кроме вас?

Десантник, состроив мину на лице, посмотрел по сторонам и вновь повернувшись к Дакку, молча пожал плечами.

Сделав шаг в сторону, Дакк покрутил головой, улица уходила в обе стороны. Он разбросил свое поле по сторонам и почувствовал в одной из них быстро удаляющее рваное поле. Он бросился в ту сторону.

Добежав до угла, Дакк остановился и выбросил свое поле вдоль радиусной улицы и там, где от нее в сторону уходили другие улицы, кто-то был. Дакк отчетливо ощутил его рваное и импульсивное поле. Его сердце замерло — определенно, это был иногалактянин.

Он сделал шаг в сторону носителя чужого поля. Поле осталось на месте, либо его носитель выжидал, либо не чувствовал поля Дакка. Дакк попытался оценить расстояние до чужого поля, но это, вдруг, оказалось невозможным, так как поле иногалактянина повело себя как-то странно, словно разделилось и теперь одновременно находилось в нескольких удаленных друг от друга местах.

Состроив мину, Дакк направился по улице в направлении этих полей, благо они находились в одной стороне, но сделав несколько шагов, побежал: ему показалось, что одна из частей поля была совсем рядом, буквально за ближним поворотом, но едва он пробежал несколько метров, как, вдруг, какая-то неведанная сила подхватила его, подбросила к потолку и швырнула вдоль улицы.

Перевернувшись в воздухе, Дакк грохнулся на живот и упершись руками в улицу, попытался вскочить, но огромная тяжесть, навалившись сверху, сковала его движения. Становилось все труднее дышать. Сконцентрировав свое поле в иглу, Дакк начал тыкать ею во все стороны, пытаясь нащупать границы тяжести, чтобы вывести из под нее свой разум, но чужое поле охватив его со всех сторон, не имело бреши.

Тогда, выстроив из своего поля непроницаемую защиту, Дакк накрыл ею свой разум и, плотно прижавшись к полотну улицы, закрыл глаза. Надежды на спасение носителя не было, но его разум должен был жить.

16

Оказавшись на улице, Атуа бросил взгляд по сторонам, нигде никого видно не было, лишь напротив двери стоял большой темный кар, видимо, на котором прибыл к Расселу тот самый офицер заградительного отряда. Атуа видел его впервые, но судя по тому, как офицер непринужденно вошел в кабинет Рассела, он занимал на станции достаточно высокое положение. Атуа шагнул к кару.

Нет! Он остановился и механически мотнул головой. Рискованно: увидят — сразу все поймут.

Повернувшись, он быстро пошел по улице, выбросив свое поле далеко в стороны, чтобы, уже издалека почувствовать сближение с кем-либо, могущим нести угрозу и чтобы можно было что-то предпринять для избежания нежелательной и тем более, опасной встречи. В этом сегменте станции располагались административно-управленческие структуры и здесь всегда было многолюдно, но в такой ранний час еще никого не было.

Дойдя до угла, Атуа остановился и, проверив радиусную улицу, свернул на нее. Дойдя до следующего перекрестка, он свернул еще на одну улицу.

Куда сейчас? В зал управления?

Принялся размышлять он, стараясь идти нормально, без подозрительной спешки: на этой улице располагалось достаточно много различных лабораторий и несмотря на ранний час, она была многолюдной, но все шли быстро, даже торопливо, создавая впечатление беспорядочной суеты: кто-то безмолвно кивал ему головой и не ожидая ответа, проходил мимо, кто даже и не смотрел в его сторону, видимо занятый своими мыслями. Поняв, что своей неторопливостью он, как раз и выделятся, Атуа ускорил шаги.

Но знают ли там, что Рассел приказал мне заступить на дежурство, ведь для всех я нахожусь под домашним арестом. Продолжал размышлять он, внимательно следя за обстановкой вокруг себя. Говорил он кому-то обо мне? Бесконечные вопросы терзали его разум. Кого он имел ввиду, когда сказал офицеру, что отдал необходимые распоряжения? Одного меня или кого-то еще?

— Проклятье!

Атуа вздрогнул от произнесенного слова и остановившись, покрутил головой, но кажется на его никто не обращал внимания. Шумно выдохнув, он продолжил путь. Невольно вырвавшееся из него громкое слово, застало его врасплох и показало, что он потерял над собой контроль.