Стражи

– Тогда зачем? Ты ведь умная и вряд – ли пошла бы на такой шаг чтоб поиграть в шпионку и уж точно ты не могла не понимать, что именно тебя здесь ждет, Катя. ЗАЧЕМ?

– В той комнате… Дима, если б токсин вывели и запустили, сколько бы погибло людей? А ведь «Занавес» не единственные, иначе не создали бы «Альфу». И у меня получилось их остановить. Я…я сомневалась, справлюсь ли, но шеф сказал, что может получиться, и тогда я подумала о том, скольких смогу защитить, сколько несчастий смогу предотвратить.

– А ты не думала, какой ценой?! Тебе придется убивать и видеть смерть, ты столкнешься с худшими из худших и, если не погибнешь, то станешь кем – то вроде меня.

– Я буду рада, если так и будет.

Он резко остановился и, схватив меня за плечи, встряхнул, заставив посмотреть в глаза. Они метали молнии.

– Ты нихрена не знаешь обо мне. Это все просто внешняя оболочка, как камуфляж. Мы все одинаковы и должны быть такими: гармоничная внешность, манеры, модель поведения, чтоб нравится, усыплять бдительность, лгать. Быть взаимозаменяемыми, идеальными машинами для убийств.

– Значит, ты лгал? – боль от его презрения к самому себе лишала контроля и мой голос сорвался на крик, – Лгал, когда убил того террориста, когда вытащил меня из воды, кормил завтраком? Лгал когда, рискуя карьерой, избил Шаурина? Ты спас мне жизнь ради прикрытия?!

Он горько усмехнулся.

– Я спас тебя?! Да Шаурин ничто, в сравнении с тем, что тебя ждет! Если б не та моя долбанная миссия ты б нихрена не подписала контракт. Но я уехал…сразу же, как мы приехали в штаб. Ведь это был единственный шанс внедриться. Так что я не спас тебя, а променял на приказ! А теперь уже поздно. Я легко могу устроить, чтоб ты не закончила обучение, но шмонать тебя будут всю жизнь, ведь ты УЖЕ знаешь достаточно… – его голос сорвался.

Едва осознавая, что делаю, я встала на носочки и обняла его.

– Слушай, – практически касаясь губами его уха, прошептала я, – вы не допускаете нас к секретным данным, но и того, что нам рассказывают достаточно чтоб понять: мы не в безопасности. Никто не в безопасности, пока вокруг такое. Что мешает им, например, подорвать торговый цент, в разгар распродаж или сбить самолет, распылить какую – нибудь дрянь в воздухе? Сколько невинных жертв террактов, просто людей, которые оказались не в том месте? А у нас есть шанс не просто избежать подобной участи, будучи способными защититься и зная, что нас ждет, но и избавить от нее других.

– Ты не понимаешь, – он слегка отстранился.

– Зачем ты здесь в таком случае? С твоими навыками, явно кучей нулей на банковском счете где – нибудь в Швейцарии ты мог бы исчезнуть навсегда, но нет. Рискуешь тут головой чуть не каждый день. Почему?

– Я это другое.

– Не другое. Ты просто этого не хочешь, ты хочешь быть здесь. «Служить и защищать», потому что ты один из них – настоящих героев, стоящих на страже мира. Но это нечестно – тебе можно рисковать жизнью, а мне стоило спрятаться? Заползти под стол и просто забыть все, что я увидела?

– Черт, Катя…Я попал в штаб в 18. Лишь пару месяцев служил в десанте, как меня вызвали к командиру. Предложили перейти в элитный отряд, что на деле означало программу подготовки тогда еще экспериментальную. Я согласился. И с тех пор не пожалел ни разу, ведь в моей прошлой жизни не было ничего, скучать и жалеть было не о ком. Программа тогда отличалась, мы даже не выходили из штаба до окончания курса. И они преуспели – немногие закончили обучение но, ни в одном филиале не было лучших. Потом руководство изменилось и программу упростили. Но мы уже были теми, кем нас хотели сделать – агентами, убойными машинами. Часы с психологами, психиатрами едва ли хоть немного изменили нас. Нас распределили в филиалы по всему миру и с тех пор я жил лишь миссиями, избегая… абсолютно всего. Как робот, знаешь ли, а потом появилась ты. Во мне что – то пробудилось, нечто, в существование чего я не верил, и с чем не желал разбираться. Зато я понял одно – сделаю что угодно лишь бы ты была в безопасности, хоть и понимал, что вряд–ли мы когда-нибудь увидимся. А потом была парковка, и я ощутил одновременно радость и ужас, ведь наша встреча означала – из тебя делают агента и слишком поздно что – то менять. Одна лишь мысль, что тебе навредят, а я не смогу это предотвратить сводит меня с ума. Ты должна уехать…сейчас. Сделать документы пять секунд, придумать легенду легко и ты в безопасности…

– Ты тоже поедешь?

– Я не могу. Слишком много тех, кого нужно остановить, а это могут только «альфы», кроме нас с этими группировками никому не справиться.

– А что, пара человек ничего не изменит. Можем сбежать вместе, а пусть борются другие. Мы просто отвернемся и забудем…Ты не можешь? И я не могу! Не могу оставить Лиду и родителей, не могу оставить друзей, не могу оставить чьих – то других детей и родителей, не могу позволить каким – то уродам навредить им, не после того, что я узнала. А еще я не смогу оставить тебя, – покраснеть сейчас было очень вовремя.

– У тебя стресс, – он отвел взгляд, – и правда, слишком стало всего много, даже для будущей Джейн Бонд.

– Дима, я люблю тебя, – щеки горели, во рту словно образовалась Сахара, а еще, если б он не поддерживал меня, я б вряд – ли удержала равновесие, – и я буду рядом. Иначе вы с Шауриным убьете друг – друга, – я хихикнула.

– Я так люблю тебя, – прошептал он, – больше жизни…

Он прижался губами к моим губам, и реальность уплыла куда – то. Остался только он, его губы, руки на моем теле и жар от которого кружилась голова…

Глава 4. Что может быть нормальнее…

– У тебя лицо как у кошки, съевшей канарейку, – я лукаво улыбнулась, – почему не спишь?

– А у тебя – как на первом курсе, после того, как вы с Сережей два часа прощались у подъезда.

– Та ну его, – я попыталась незаметно проскользнуть мимо Лиды но она, принялась меня щекотать и, уже через секунду, мы с визгом катались по полу.

– Ладно, – я задыхалась от хохота, – я все тебе расскажу…

«Всем» была только маленькая часть правды – мы с Димой вместе, но как же приятно было сказать сестре хоть это. Мне будто – бы снова 17 и мы сидим еще в доме мамы с папой и, в темной спальне, делимся секретами.

– Ты должна нас познакомить! А еще лучше, езжайте с нами к родителям, – она запнулась, – Майк собирается просить моей руки…

– И в этом сценарии нет никакой личной выгоды, – я хихикнула, – я спрошу у Димы. Но, в любом случае я – то буду и поддержу Майка.

Звать бойфренда после недели знакомства знакомиться с родителями – верх глупости, все возможные психологи в этом единогласны. Но, во – первых у нас необычная ситуация. Во – вторых, один агент и один курсант – отличная группа поддержки для парня, надумавшего просить руки девушки и прокурора в отставке и учительницы математики. И, в самых важных, мне так хотелось привести его домой. Засыпая, я теперь мечтала: вот он стоит на одном колене, а вот нас венчают в церкви, а потом в роддоме он берет на руки нашего сына…

Я всегда была излишне романтичной, возможно эта черта появилась потому, что всю юность я читала романы. В школе я была застенчивой, неуверенной в себе девочкой – заучкой и, разумеется, ни о каких парнях не шло и речи. У меня практически не было подруг, ведь мне нельзя было разделять образ жизни подростков обычного района – родители были категоричны: никаких развлечений, только учеба. Лида, обладая другим характером, умудрялась сохранить хоть подобие свободы, да еще и всячески прикрывала меня. Она, по воле отца, поступила в юридический и окончила его с красным дипломом, чем хоть немного скрасила мой провал на ЗНО. Мои способности к математике, которую я «должна была сдавать, чтоб поступить в престижный ВУЗ» были весьма посредственны. И, хоть я и готовилась весь 11 класс, в результате получила лишь средний бал, географию я завалила просто потому, что не рассчитала время для заполнения бланка, и моя золотая медаль вместе с возможностью поступить на бюджет, накрылась окончательно и бесповоротно. В итоге я поступила абы куда. «Ну, хоть учишься!» – вздыхала мама. Но, Лида вскоре нашла работу и, только мне минуло 18 мы переехали. Скандал был жуткий, но мы, а точнее Лида, были непреклонны. Постепенно буря утихла и, во время обязательных визитов на выходных раз в две недели, мы общались раз за разом все спокойнее. Возможно, мама с папой наконец смирились – мы выросли, а может, свою роль сыграло то, что мы теперь были на расстоянии и «смогли выжить сами». До Андрея у меня было лишь два глупых и бурно закончившихся студенческих увлечений, которые сейчас вызывали лишь улыбку и нотку ностальгии за теми годами, которые, особенно после школы, были беззаботным и счастливым. С третьего курса я, под Лидино громкое осуждение, перешла на заочку и отправилась штурмовать рынок труда. Продавец – консультант в торговом центре, позже – секретарша в маленьком офисе… Мне казалось, это потолок моих возможностей. Лида говорила – все еще впереди и оказалась, как всегда, права.