Строки, опаленные войной

Солдаты переднего края,

Это правда не ложь,

Называли нас - золотая,

Той военной поры молодежь.

Родилась от простого народа,

Но была не такой простой,

Молодежь от двадцатого года

И по двадцать шестой.

Я солдат боевых уважаю,

А крылаты вдвойне,

Тех, что были не с краю

В той жестокой войне.

Чтобы всяк меня понял,

Говорю о друзьях,

Я вопрос этот поднял

О погибших в боях.

Той эпохи свидетелей

Очень мало в живых,

Мирной жизни строителей

Было много из них.

Я хотел бы отважиться

И сказать еще так -

Среди них, как мне кажется,

Нет хапуг, нет и скряг.

Молодежь золотая -

Хорошо, что ты есть.

Защитила ты родину,

Ее славу и честь.

Это гордость народа,

Свет его золотой,

От двадцатого года

И по двадцать шестой.

Памяти погибшего друга

Неведомый город

Нам виден в дали

На ярком

От зарева фоне.

У самого края

Родимой земли

Мой друг

И земляк похоронен.

Могучие сосны

С весны до весны

Шумят

Над могилой Володи.

Шумят и не знают

Что он до войны

Токарем

Был на заводе.

На улице нашей

Родился и рос

Рабочий

С душою поэта.

Он русскую славу

В сраженьях пронес

Прошел он

Героем полсвета.

Однажды, когда

Занимался рассвет,

Фашисты

Сразили пилота.

В кармане нашли

Комсомольский билет

И кровью,

Залитое фото.

Но он и сегодня,

Как будто, средь нас,

В гуле заводов,

В цветеньи сирени,

И песни,

Что пел я

С тобою не раз,

Я помню, Володя Теренин.

Ромашки, васильки

В полях под Курском

Ромашки, васильки,

А по полям

Идут в атаку танки,

И вместе с ними

Мы, штурмовики,

Летим над полем боя

Спозаранку.

Грохочут пушки. Жаркий бой,

Моторов мощь неукротима,

Покрыла поле боя пелена

Вуалью опаляющего дыма.

В ее разрывах

Чуть земля видна,

Скопленье танков

Еле различимо.

Был командир

В бою для нас примером.

Атаки Илов

Смелы, быстротечны.

Вмиг вражеские

"Тигры" и "пантеры"

Горели словно

Восковые свечки.

На запад драпает

Фашистская орда,

Забыв про фюрера,

Жестокие законы.

Но хлестко бьют

По нам, как никогда,

Зенитки вражеские,

Эрликоны.

Атака, за атакой,

Круг за кругом

Описывают

Наши самолеты.

Мы в этом бое

Потеряли друга,

Отважного и смелого

Пилота.

Был сдержан

Наступательный порыв

Фашистских

Бронетанковых колонн,

И не напрасно,

В землю кровь пролив,

Поставлен был

Им намертво заслон.

Свободна курская земля

С июля

Сорок третьего

Навеки.

Гниют в ромашковых

Полях

Эсэсовских громил

"Сверхчеловеки".

Цветут под Курском

Ромашки, васильки,

Мы ныне

Этой радости не скроем.

И вспоминают Курск

Фронтовики,

Кто шел

По тем ромашкам с боем.

Поныри

В столовой летной на столе

Пустая чистая тарелка.

Конец обеда на часах

Показывает стрелка.

Лежит нетронутый прибор,

Стакан граненый для компота,

Но нет с друзьями за столом

В боях отважного пилота.

Шел бой в поселке Поныри,

Прорвали немцы оборону,

Солдаты бросились в штыки

В бою потратив все патроны.

Но вот, в критический момент,

Над полем боя наши Илы

Удар по немцам нанесли

И полегли фашистские громилы.

И вдруг, внезапно с высоты

Стремительно сорвались "мессы",

Так мессершмитты называли мы,

Они пиратскими приемами известны.

Четверкой вражеских машин

Были подбиты наши Илы,

Пал смертью храбрых в том бою

Наш близкий друг Сергей Гаврилов.

Есть между Курском и Орлом

Глухая станция одна,

Уж много лет после войны

Там проживает тишина.

Там обелиск во славу павших

В сияньи утренней зари,

А станция геройской славы

Зовется просто - Поныри.

Курская земля

Бескрайнее небо

Над головою,

Поля зеленели вдали,

Мы пролетали

Штурмующим строем

Над славою Курской земли.

Здесь породнило нас

Грозное время,

Кровь обагрила поля,

В Курскую землю,

В Русскую землю

Она проливалась не зря.

Шорохи бродят

Во мгле предрассветной,

Горькие травы в росе,

Здесь в сорок третьем

Жили победой,

Жили, да только не все.

Нам не забыть

Отваги солдатской,

Здесь каждый клочок -

Обелиск,