СТРУНА ИСТОРИИ

Пятую точку я предлагаю пока оставить без особого внимания, так как VII век для Южной Маньчжурии и Приморья — это еще не очень ясное и исторически не изученное время. Но нам достаточно этих четырех точек. Итак, что же здесь случилось?

Древние арабы находились в фазе гомеостаза. Хотя у них и сохранились остатки своих старых верований, но они относились к ним сверхиндифферентно.

Бедуины — наиболее консервативная часть населения Аравийского полуострова, они почитали звездных богов. Каждая звезда была для них божеством, а так как звезд простым глазом видно около трех тысяч, то, соответственно, и богов было столько же. И, кроме того, звезды — далеко, и можно их было посчитать, но практически не обращать на них никакого внимания. Так бедуины и поступали, занимаясь пастьбой верблюдов и грабежом караванов.

В каменистой Аравии, вот здесь (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Прим. ред.), было большое количество христиан и иудеев. Ну, иудеи не могли распространять свою религию, потому что иудеем надо только родиться, а христиане распространяли свое учение. Но иудеи создавали такую атмосферу, которая помогала распространяться, потому что и там, и там был принцип строгого единобожия. И поэтому учение о едином Боге арабам было не чуждо. Они его знали, но относились к нему тоже довольно равнодушно. Но, в конце концов, при торговых операциях на базаре о вере никто не спрашивал. А там — как хочешь!

Персидские воззрения — учение о двух началах, Ормузде и Аримане, имело развитие в Восточной Аравии в Йемене, где была постоянная война с абиссинцами-христианами, и поэтому предпочитали держаться персидской ориентации. Отсюда арабы узнали о том, что есть Бог и дьявол — сатана, шайтан. Ну, это тоже было всем понятно, потому что все плохое можно было свалить на шайтана. И это всех устраивало, не вызывало никаких эмоций.

Что сделал нового Мухаммед! Догматически — ничего. Ислам, с точки зрения чистой догматики, — это сочетание всех христианских ересей, бытовавших в это время на Ближнем Востоке. Там и учение о том, что Христос — это не Бог, а просто Пророк, но святой человек, через которого Дух Божий говорил, — это все понятно. Полное уважение к Мариам и Исе, как предшественникам Мухаммеда, — это близко к арианству. То, что Бог совершенно един, — это близко к монофизитству. То, что Христос — ниже Бога Отца и надо больше изучать его книги, — это близко к несторианству. В общем, коллизия из всех существовавших течений, отвергнутых Византией, легла в основу мыслей Мухаммеда, который был человек совершенно безграмотный, но исключительно способный: читать не умел, писать — тем более, но запоминал всё, что слышал. И так он создал всеобщую картину мира.

Если говорить с точки зрения теологии, в ней не было ничего нового, но с точки зрения пассионарного настроя, настроя поля, — это было грандиозно! Потому что те, кто входил в мусульманскую общину, — ломал все связи со старым бытом, забывал, к какому племени он принадлежит (конечно, они иногда и вспоминали, но это уже считалось отступлением от ислама). Если он был раб, он немедленно становился свободным, потому что мусульманин не может быть рабом у мусульманина. Грешно держать мусульманина в рабстве, поэтому он освобождался. Эти самые рабы великолепным образом защищали веру ислама.

В общем, настрой был таков, что он дал возможность консолидировать силы арабов и захватить колоссальную территорию от Атлантического океана до Памира. Это было единое настроение.

* * *

А в Индии, где толчок того же времени захватил долину Инда, этническая и природная ситуации были совершенно иными. Долина Инда — это территория, по климатическим и ландшафтным данным, весьма похожая на нашу Туркмению. То есть пески кругом, пригорки с редкой травой, большая река течет, как у нас Амударья, а тут — Инд. Река мелкая — с перекатами, хотя и очень многоводная; на ней масса островов, намытых из песка. Так что индусы, даже во время английского господства, предпочитали переплывать Инд не на катере (который ходил с одного берега на другой и огибал все острова), а на бурдюке. Правда, в Инде есть крокодилы, но индусы к ним привыкли. Брали с собой длинную палку, и когда крокодил хотел напасть на плывущего индуса, индус палкой бил его по ноздрям, и крокодил сразу убегал. Эта река и окружающая пустыня были своего рода ландшафтным продолжением Средней Азии.

Поэтому в долине Инда осело довольно много племен — иногда вследствие завоеваний, иногда вследствие бегства от противника. Основных племен было три — кушаны, саки и эфталиты. Но, попав на новую территорию, они забыли о своем происхождении и смешались с аборигенами, и различать их от местных жителей было очень трудно. То есть по внешности они совершенно сходились, а различать их можно было только по культам: среднеазиаты предпочитали Солнце в качестве основного божества, а индусы — змея. Но это как-то устроилось — между собой они не спорили.

А в Центрситной Индии, в Донормаде, вот здесь вот (Л. Н. Гумилев показывает по географической карте. — Прим. ред.), включая долину Инда, гораздо ближе, но вот здесь, здесь — была могущественная и культурная империя династии Гупта, очень почитавшая Солнце — Адитью и буддизм. Буддисты были в большом почете в империи Гупта, как и во всех деспотических империях, в деспотических режимах.

И этот симбиоз был очень выгоден и для буддистов, и для деспотического режима империи Гупта, потому что те обжимали со страшной силой своих крестьян и свое податное население, чтобы поддержать пышность своего двора и могущество наемного войска. А буддисты при этом проповедовали (уже поздние буддисты), что поскольку мир — иллюзия (то есть если от тебя отнимают иллюзорные деньги, иллюзорный хлеб или заставляют тебя работать на постройке иллюзорной дороги), так тебе все это только кажется! Ты делай — так оно спокойнее. А в общем-то ничего особенного не происходит.

И, понимаете, индусы подчинялись, куда денешься: раз пассионарности нет, будешь подчиняться.

Но пассионарный толчок, захвативший долину Инда, повлиял на индусов так же, как на арабов, в смысле их консолидации. Но концепция у них сложилась совершенно иная.

Они вспомнили, что когда-то была древнеиндусская религия, о которой они уже забыли и думать, потому ее знали только ученые брамины, которые читали на языке санскрит, а язык этот — искусственный, вроде нашего церковнославянского, и простые раджпуты и понимать-то не могли, что там написано. Но они попросили какой-нибудь мудрости, чтобы создать свою этнокультурную доминанту. И нашелся такой брамин — Кумарйла Бхатта, [410] очень почтенный человек, который заявил, что буддисты говорят чушь, утверждая, что мир — иллюзия. Похоже, что он говорил примерно то же, что мой отец:

410

Кумарила Бхатта (ок. VII — нач. VIII в.) — индийский философ и религиозный деятель, основоположник одного из двух главных направлений религиозно-философской школы миманса.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,

А жизнь людей мгновенна и убога,

Но все в себя вмещает человек,

Который любит мир и верит в Бога!

Вывод из этой концепции был крайне простой: «Бей буддистов и ломай империю Гупта!»

К тому же династия прекратилась, у власти стояли узурпаторы. Сначала — Харша Вардана, [411] а потом некий Тирабхукти — редкий прохвост. И поэтому империя эта довольно быстро рухнула под напором раджпутов. Раджпуты разнесли ее на своих саблях, причем Кумарила и подобные ему брамины приказывали убивать всех буддийских монахов. А так как буддист в Индии — это обязательно монах, а не монах — уже не буддист, то отличать их было крайне просто. И с ними покончили довольно быстро.

411

Харша — правитель государства в Сев. Индии в 606–646 гг., включавшего в конце его правления долину Ганга, Ориссу и часть Центральной Индии. При Харше Вардане, завоевавшем почти всю Северную Индию и в VII в. до н. э. создавшем эфемерную военную державу, буддизм переживал третий расцвет. Подробнее см.: Банерджи А. Ч., Синха Н. К. История Индии. М., 1954.