Стужа

Когда мы спускались по лестнице, Шалини поймала меня за руку и прошептала:

– Ава, я буду одной из первых, кто отправится в Фейриленд. Это намного лучше, чем круиз!

Мучительное похмелье придавало ситуации дополнительный уровень сюрреализма. Я прикусила губу, пытаясь мыслить ясно. Это же правильное решение, верно? На самом деле, мне казалось, что особого выбора у меня и не было. Разорившийся человек не откажется от пятидесяти миллионов.

Когда мы вышли на улицу, солнечный свет обжег глаза. Репортеры бросили разбитую камеру и перевернутый фургон, вдалеке завыли полицейские сирены – без сомнения, они направлялись сюда. Пока я шла по тротуару, осознала, что меня трясет. Может быть, мне стоит что-нибудь съесть?

– Как думаешь, тебе удастся научиться магии? – поинтересовалась Шалини.

– Обычные фейри не могут творить магию, – сказала я. – Думаю, трон может высосать из меня, если стану королевой, какую-то энергию, но сама я творить магию не могу.

– Откуда тебе знать, что ты обычная фейри? Что, если ты давно потерянная дочь верховного короля фейри?

Я сморщила нос.

– Тогда этот брак станет крайне неловким, потому что Торин был бы моим братом. И я точно не из Высших фейри, потому что они никогда бы не позволили пропасть кому-то из своих. В мир людей могли перевести только обычную фейри.

Вместо своего «Ламборджини» Торин подошел к серому «Хаммеру». Одарив нас широкой улыбкой, он открыл перед нами двери. На мгновение я вообразила, что он правда благородный рыцарь и что он не просто подкупил женщину, которую ненавидел.

Не то чтобы я была в положении строить из себя оскорбленную невинность, учитывая, что с радостью согласилась на взятку.

Я нырнула на переднее сиденье, мой взгляд блуждал по добротному кожаному салону. Я провела пальцами по сиденью, испытывая головокружение при мысли, что смогу купить нечто подобное. При условии, что он выполнит свою часть сделки.

Торин скользнул на водительское сиденье. Я едва успела пристегнуть ремень безопасности, как король повернул ключ зажигания и вдавил педаль газа. Мы начали набирать скорость, и к горлу тут же подступила тошнота.

Из всех дней, когда можно получить приглашение в Фейриленд…

Я с трудом сглотнула, все еще пытаясь осознать происходящее.

– Что именно представляет собой этот турнир?

Шалини наклонилась вперед.

– Могу я ответить? Я слежу за ним уже несколько месяцев.

– Пожалуйста, – согласился Торин.

– Ладно. Есть сто претенденток…

– В данном случае сто одна, – перебил Торин.

– Верно, и все они должны побороться за руку Торина. Эта традиция живет на протяжении нескольких тысячелетий. Итак, существует несколько различных соревнований. После каждого часть участниц выбывает. И в этом году впервые все это будет транслироваться по телевидению.

Я нахмурилась, стараясь не представлять, как все будут смотреть на меня в своих гостиных.

«Хаммер» свернул на шоссе, и мир помчался мимо нас.

В баре Торин был окружен охраной, а над головой летал вертолет, снимавший все происходящее. Теперь я видела только обычное утреннее движение. У меня было очень сильное подозрение, что Торин нанес этот визит тайно.

Он прибавил скорость, и мотор «Хаммера» взревел. У меня снова скрутило желудок, пока мы лавировали между мчащихся мимо машин.

От тошноты рот наполнился слюной, но при этом в горле пересохло. Взглянув на Шалини, я поняла по выражению ее лица, что ей тоже нехорошо.

Я вцепилась в дверную ручку.

– Торин, а обязательно так быстро гнать?

– Да.

– А что-нибудь изменится, если я скажу, что такая дикая гонка нарушает приличия? – спросила я в отчаянии.

– На данный момент нет.

Теперь машина была похожа на ракету, несущуюся по асфальту. Здания за окном сливались в одно серое пятно. Да что с ним такое?

– Торин! – закричала я. – Ты нас угробишь!

Шалини схватила меня за плечо.

– Смотри!

Я проследила по направлению ее вытянутого пальца. Снаружи исчезли размытые серые здания и резко посветлело. Торин начал притормаживать, и пейзаж обрел четкость.

Мы больше не были на шоссе номер 8. Теперь мы катили по узкой дороге в местах, напоминавших век шестнадцатый. По одну сторону дороги теснились крытые соломой деревянные каркасные дома. С другой стороны солнце заливало ярким светом покрытые толстым слоем снега поля. Затем мы миновали небольшую рощицу. В морозное небо из труб вился дымок.

У меня перехватило дыхание от невероятного ощущения, что я видела это место во сне.

– О боже! – выдохнула Шалини. – Ава.

Салон автомобиля вокруг нас тоже начал преображаться, отчего у меня закружилась голова. Ремни безопасности исчезли, и я обнаружила, что сижу на бархатной скамейке напротив Шалини. На окнах появились белые занавески. Когда я обернулась, то мельком увидела Торина, держащего поводья полдюжины лошадей.

Я ухватилась за борт кареты, борясь с головокружением. Мы ехали в экипаже, запряженном лошадьми, и у меня было адское похмелье.

Глаза Шалини казались остекленевшими.

– Это реально, да?

– Думаю, да, – прошептала я.

– Это самое волнующее, что когда-либо со мной случалось, – пробормотала она.

Мы ехали по зимнему Фейриленду мимо обледенелых деревушек с примыкавшими к дороге домиками, с крутыми остроконечными крышами, мимо магазинчиков с лившимся из окон теплым светом. Карета катила мимо лесов и замерзших полей. Из далеких труб поднимался дым, и в воздухе искрились снежинки.

Но меня снова начало окутывать темное облако печали, и когда я закрыла глаза, то снова оказалась дома, в объятиях Эндрю. Мне казалось, что моя грудь раскалывается надвое.

Вздохнув, я опустила взгляд на колени, думая о тех красивых фотографиях Эндрю, которые я сделала сама и сейчас не могла видеть. Эндрю, лежащий в постели. Золотистая кожа, руки заложены за голову, его улыбка обращена ко мне. Мне всегда нравилась эта фотография.

А еще было наше фото с вечеринки, которое сделала Шалини… Я вспомнила тот вечер. Эндрю сказал мне, что я выгляжу великолепно, что ему все парни завидуют. И все же в перерывах между такими вечерами он фотографировал Эшли на полях с красными цветами… Меня на части раздирало одиночество, волна усталости накрыла с головой. Мне хотелось свернуться калачиком в постели, натянуть на себя одеяло и никогда из-под него не вылезать.

Шалини бросила на меня гневный взгляд.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я не позволю тебе хандрить из-за этого неудачника, пока мы в Фейриленде. – Она поджала губы и указала за стекло. – Посмотри в окно, Ава. Смотри, что ты упускаешь. И он того не стоит. – Она разглядывала пейзаж, и стекло затуманивалось от ее дыхания. – Я, конечно, много слышала о том, как здесь здорово, но даже не ожидала, что может быть настолько красиво.

Особенность разбитого сердца заключалась в том, что я знала, как его скрыть, чтобы никого не расстраивать. Улыбнувшись, я уставилась на улицу.