Стылая

– А мне все же хотелось бы заглянуть к Гуряну... – буркнул Коннел.

– Зачем? Уж не собираешься ли ты выяснять с ним отношения? Не советую. Пока что сила не на твоей стороне.

– И все же как мне хочется поговорить с Гуряном... – мечтательно произнес парень. – Морду бы ему начистить...

– И за это в каталажку угодить... – добавила я. – Боюсь, что при встрече с Гуряном все будет далеко не так просто, как бы тебе того хотелось. Так что не советую пока что встречаться с этим типом: в результате и своих родных не спасешь, и ситуацию усугубишь. Поверь мне, что добром ваше общение не кончится, так что потерпишь немного. Кроме того, Гуряну не следует знать, что ты вернулся, хотя он об этом уже наверняка в курсе. Пригород – это не то место, где можно сохранить тайну, и те верные люди, что всюду имеются у нашего благородного купца, уже должны были сообщить ему о твоем возвращении.

– Да, наверное...

– Не наверное, а так оно и есть. В общем, выкидывай из головы все глупости, не относящиеся к делу.

– Да я все понимаю, но... Смотри!

– Что такое?.. – завертела я головой.

– Ты можешь мне не верить... – немного растерянно заговорил парень, выглядывая из экипажа. – Но я готов прозакладывать голову, что только что видел Ютека! Ну, того, из Польнии, офицер с «Тау»... Он сейчас шел по улице, но свернул в переулок.

– Ты уверен?.. – отчего-то я даже не удивилась. Чего-то подобного и следовало ожидать. Вряд ли Польния так легко откажется от своих планов по завоеванию нашей страны, и Ютек, уже проваливший одно дело, явно старается взять реванш на другом.

– Более чем... – даже обиделся Коннел. – Ютек был не один, шел с каким-то парнем, правда, того я не успел рассмотреть. Просто растерялся... Правда, не думаю, что Ютек заметил нас. Интересно, что он тут делает?

– Думаю, нечего хорошего... Надо же, как быстро этот аристократ добрался до столицы! Не затягивал с отъездом... Похоже, высокородный господин отправился в путь едва ли не сразу же после нашего отъезда, вернее, припустил за нами во всю прыть. Что-то я очень и очень сомневаюсь, что целью его приезда было изучение красот нашей столицы.

– Ох, надо было бы мне пойти за ними!.. – все еще не мог успокоиться Коннел. – Может, стоит вернуться, и попытаться найти эту пару?

– Не надо... – остановила я парня. – Ты их вряд ли найдешь, а вот вспугнуть вполне способен. Об этой встрече следует немедленно сообщить Павлену, а он пускай сам решат, что нужно делать...

... Надо сказать, что в этот раз нам пришлось какое-то время подождать, пока Пес Веры соблаговолил призвать нас пред свои светлые очи. Похоже, с того момента, как господин инквизитор оказался в столице, у него совсем не было свободного времени, во всяком случае Павлен выглядел усталым и даже осунувшимся. Вон, у него даже мешки под глазами появились.

Молча выслушав нас, Пес Веры какое-то время молчал, а затем вздохнул:

– Насчет того аристократа, Ютека... Вы точно не обознались?

– Нет!.. – отрезал Коннел. – Потому-то и растерялся в первое мгновение, не пошел вслед за ним...

– Правильно сделал, что не пошел – не ваше это дело... – Павлен потер пальцами виски. – Хорошо, что сказали мне об этом, сегодня же тайной страже сообщим, да и сами займемся этим нечестивцем... Ладно, теперь поговорим о вас. Значит, господин Коннел, вы утверждаете, что ваши родственники осуждены ложно...

– Так оно и есть!

– Но те доказательства, на которые опирался суд...

– Это самая обычная подстава!.. – Коннел с трудом сдерживался. – Могу это доказать. Понимаете, то место, где я раньше жил, и где жила моя семья – это пригород, тихое место, едва ли не деревня, где каждый человек на виду, а слухи разносятся куда быстрее, чем это можно себе представить. Так вот, уже после того, как арестовали моих мать и брата, один из местных воров по кличке Хлопок, будучи в изрядном подпитии, проговорился в одном из тамошних кабачков, что его наняли подкинуть в дом бедной вдовы какой-то свиток. При обыске этот свиток нашли, и там были записаны богохульные тексты. Кроме того, офицер, руководивший обыском, едва ли не на глазах у всех вытащил из своего кармана несколько листов бумаги, и заявил всем, что он все эти богомерзкие писульки только что отыскал в этом доме...

– А это не так?

– Нет! Все эти бумаги были принесены в наш дом этим служивым! Кстати, все тот же офицер очень хорошо известен в нашем пригороде – хапуга и стервец еще тот, ему и слова против не скажи – враз в тюрьму закатает! Едва ли не данью обкладывает каждого из мастеровых, и управы на него нет, хотя некоторые уже и пытались на него жаловаться, только тем бедолагам эти жалобы боком вышли! А знаете, почему? Да по одной простой причине: этот служивый приходится близким родственником купцу Гуряну, против которого бороться бесполезно – у мужика есть и деньги и власть. К тому же Гурян давно пытается извести всю нашу семью, стереть ее в порошок, и, похоже, сейчас начинает воплощать намерение в действительность. Вы же знаете о той давней истории...

– Скажем так – я в курсе... – чуть пожал плечами Павлен. – Это все? К сожалению, то, что вы мне только что сказали – это все предположения, слухи, а не доказательства.

– Но как же так... – растерялся Коннел.

– А вот так. Для того, чтоб вновь заняться делом, по которому Святая церковь уже вынесла свой приговор – для этого нужны серьезные, обоснованные доказательства, которых у вас, к сожалению, нет.

Коннел замолк, не зная, что тут можно еще сказать, а мне оставалось только помалкивать. В торговле я давно, и в деловых переговорах многое понимаю даже по интонации. При чем тут торговля? Да при том, что именно этим сейчас и занимается многоуважаемый Павлен, чтоб его!.. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что сейчас Пес Веры предложит нам какую-то сделку. Интересно, что ему, паразиту, еще от нас надо?

– Но в Зайросе вы уже доказали свою преданность трону и Святой церкви, что само по себе заслуживает награды... – после паузы вновь заговорил Павлен. – К тому же это дело о ереси проходило, скажем так, только по нашему ведомству, и отношения к мирскому суду не имеет. То есть я могу своей волей инициировать повторное расследование этого дела, и даже более того: на основании некоего давнего закона имею право на время этого расследования выпустить из тюрьмы арестованных, то бишь мать с сыном, но тут есть одна тонкость...

Пес Веры вновь умолк, а мне оставалось лишь предполагать, с чего это наш уважаемый инквизитор намерен проявить столь высокое благородство, и отчего он так ломается – похоже, собирается набить цену высокую цену своему согласию. К чему-то он нас готовит – тут, как говорится, и к бабке не ходи, все ясно и без долгих пояснений. Интересно, что он опять придумал?

– Так вот... – продолжал Павлен. – Так вот, в том давнем законе говорится, что арестованные люди могут быть выпущены под ответственность семейной пары, причем пары состоятельной: дело в том, что эти двое отвечают своей свободой и имуществом за то, что те, кого отпустили из тюрьмы, так сказать, на поруки, никуда не денутся.

– Но где мы возьмем ту семейную пару, да еще и состоятельную?.. – растерянно спросил Коннел. Ответом ему была чуть заметная улыбка инквизитора, но я поняла все и сразу – это неприкрытый намек на то, что нам с Коннелом надо немедленно пожениться. А что, причина подобного поступка весьма благородна, взывает, так сказать, к самопожертвованию и высоким порывам души. Похоже, Пес Веры делает все, чтоб отныне у отца Витора не было ни малейшей возможности к бунту или же неповиновению, ведь если я окажусь замужем, то и отцу Витору придется окончательно и бесповоротно смириться со всем происходящим. Ну, что тут скажешь? Только одно: Святая инквизиция (чтоб ее, заразу!) из любой ситуации стремится извлечь для себя максимальную выгоду. Правда, нашим согласием на подобный союз господин Павлен не интересуется, тем более что эти мелочи не стоят особого внимания.