Суд да дело

Секрет успеха - да. Но не гарантия. Взять хоть эту газонокосилку. Он пришел от нее в такой восторг, что даже купил себе. И опробовал на лужайке. Красный шнур змеился в траве. Электрические силы неслись в нем, не ослабевая. Такие же послушно мощные в конце провода, как и в начале. Но как? как передать это зрителю?

Два часа прошли впустую - он так ничего и не придумал.

Мистер Фарназис, босс ("Можете звать меня просто - Леонид, но!
– на свой страх и риск"), приветливо взмахнул рукой, указал Киперу на кресло рядом с собой. Рука его крепко сжимала листок бумаги с какими-то каракулями. Босс Леонид не признавал машинописные устройства, писал от руки. "Сделайте сначала такие клавиши, чтобы мои пальцы могли на них помещаться, - говорил он.

– Тогда я, может быть, пойду к вам, в ваш электронный век".

С другой стороны стола сидел румяный незнакомец в золотых очках. Его портфель, чемодан, сундук стоял на полу. Его вздохи вздымали галстук на жирной груди. Его ручные часы стоили, наверное, больше, чем старенький "фалькон", в котором ездил Кипер.

– К делу, - сказал босс Леонид.
– Знакомьтесь. Кипер, это Ларри Камбакорта, наш центральный защитник. Защищает нас от своры своих собратьев по ремеслу. От этих кашалотов, запрудивших все уголки страны. От хищных сутяг, заставляющих нас ссориться и судиться друг с другом. От пиратов, опустошающих наши карманы. И он принес нам дурные, тревожные вести. Чуяло мое сердце: от "Сладких снов" рано или поздно надо ждать беды. И не ошиблось...

– Беда еще не стряслась, мистер Фарназис, еще не стряслась.
– Хищный кашалот Ларри промокнул губы кружевным платочком.
– Мы здесь для того и собрались, чтобы отвратить ее.

– Кипер, ты помнишь складные двуспальные кровати, которые мы рекламировали для них? Когда это было? Года три назад? Такие, с мотором. Которые поднимаются и опускаются, как разводной мост?

– Они назывались "Ковер Аладдина", - сказал Кипер.
– Нажимаешь на рычаг спинка поднимается, и можно пить кофе в постели. Нажимаешь еще раз - можно смотреть телевизор. Удобная вещь. Моя бывшая жена требовала, чтобы мы купили такую.

– Теперь слушай. Слушай внимательно. Только сначала сотри с губ эту ухмылку. Чтоб я не слышал от тебя ни ха-ха, ни хи-хи. Ты понял?!

– Никто не ухмыляется, никто и не думает хихикать. Обычные нервные гримасы. Их сдержать невозможно.

– Сдержи. Потому что произошло несчастье. Серьезное. Погиб человек. Эта проклятая кровать выбросила в окно живого человека. Старика. Не знаю, какой рычаг он нажал и куда. Ведется следствие. Пока ясно одно: старый человек, мистер Лестер, вылетел в окно без всякого "ковра". И разбился насмерть.

Мистер Фарназис вдруг замер, выпучив глаза. Потом упал лбом на стол и начал бодать его, колотя кулаками по поверхности. Хохот его разлетался эхом по просторному кабинету.

– Я не могу, не могу, не могу... Господь Всевышний, прости меня, грешного. Только представлю себе этого старикана... Как он там летел, кувыркался, удивлялся... В одной пижаме... Говорят, кофейную чашечку так и не выпустил из рук... Ох, они меня уморят, уморят! Не слезами, так смехом изведут.

– Действительно, мистер Фарназис, надо что-то с этим делать, - сказал хищный кашалот Ларри.
– Если дойдет до суда, ваша смешливость может нам очень повредить. Все же погиб человек. Конечно, он был немолод. Но вполне мог прожить и год, и два, и три. У него были свои удовольствия. Говорят, он был гурман. Вполне мог бы съесть еще несколько сотен зажаренных кур, порционных форелек, крабов по-каджунски, лобстеров. Жена его была сильно моложе, вполне могла бы его порадовать в постели уж не знаю сколько раз. Не понимаю, что вы находите смешного в случившемся.

– Вот-вот, - сказал мистер Фарназис, приходя в себя и отирая слезы из углов глаз.
– Ты понял, Кипер? "Если дойдет до суда..." Это именно то, чего мы не должны допустить. Мы должны встретить и отразить нападение врага на подступах. Устроить ему Фермопилы, не дать ходу к священным рубежам фирмы "Крылатый Гермес".

Он откинулся в кресле и обвел мысленным взором поля будущих сражений. Бронзовые лампы на стенах кабинета испускали грозный пушечный блеск.

– Но мы-то здесь при чем?
– спросил Кипер.
– Изготавливали "Сладкие сны" мы только рекламировали.

– Рекламировали - но как?! Кому пришла в голову эта дурацкая идея для ролика - чтобы кровать вылетала в окно? Тебе? Багразяну? Да, хорошо - я согласился, поддержал. Я тоже имею право на ошибки, на слабости. Ты знаешь мою слабость к тебе - и пользуешься. Сколько? Вот уже восемь лет я терплю твои безумные фантазии. Потом прихожу в себя и хватаюсь за голову. И что получается? На - полюбуйся.

Он достал из ящика коробку с видеолентой и метнул ее по гладкой поверхности стола, как хоккейную шайбу. Кипер послушно подхватил, встал, пошел к телевизору. Загорелся экран. Лицо Полины, с блаженно прикрытыми глазами, доверчиво поплыло навстречу судьбе. Они тогда уже разошлись, но он иногда брал ее для съемок. Лицо, полное доверия и готовности к чудесам - где еще найдешь такое? А то, что все это неправда, неправда - кто ж, кроме него, мог бы догадаться, разглядеть?

Камера отъехала, и экран заполнился голубым шелковистым покрывалом. Женская рука коснулась кнопок на пульте. Спинка кровати начала подниматься. Спавшая открыла глаза. Волны света и тени побежали по лбу, по щекам, по кружевному воротнику. Кровать уже выплывала в окно, скользила над облаками. Аккуратно облетала торчащие там и тут небоскребы. Внизу, в просветах, мелькали зеленые парки, белые крыши, мосты над синей водой. Голос певца за кадром был полон восточной истомы. ТОЛЬКО "КОВЕР АЛАДДИНА" УНЕСЕТ ВАС В ЦАРСТВО СЛАДКИХ СНОВ И БЕРЕЖНО ДОСТАВИТ ОБРАТНО.

Кровать заканчивала утренний облет, возвращалась в комнату. Полина блаженно потягивалась, запустив пальцы в бурлящие локоны. Прелестная босая нога нащупала и подцепила бархатный шлепанец. Эмблема корпорации "Сладкие сны" - крупным планом - была вышита на нем золотыми и красными нитками.

– Ну? Теперь ты понимаешь, каiк они будут поворачивать этот кадрик перед присяжными? Они заявят, что не зря у тебя спящий вылетает в окно. Что режиссер, мол, знал или своим художественным чутьем предвидел такую возможность. Нет, давай уж как уговорено - не скалиться, не усмехаться, не прыскать, не хихикать. Ты их не знаешь! Посмотри на нашего Ларри - в нем же нет ничего человеческого. А те еще страшнее. Они тебя, с твоими усмешками, запутают, охмурят, выпотрошат, вывернут наизнанку. Глазом не моргнешь, как превратишься из свидетеля в обвиняемого. И меня с собой затянешь. Заголовок в газете: ""Крылатый Гермес" знал о возможности трагического исхода, но не поднял тревогу!" А маленький человек ненавидит большие фирмы. И если ему посчастливится попасть в присяжные, знаешь какие он накладывает штрафы? Миллионы миллионов! С тех - за опасную продукцию, с нас - за ложное рекламирование.

Мистер Фарназис отражался в блестящей поверхности стола темным окопным силуэтом. Свернутая в руке бумага превратилась в подзорную трубу. ВОЙСКА МАРШИРОВАЛИ СПРАВА И СЛЕВА ОТ ГЕНЕРАЛА, ЗАНИМАЛИ ОТВЕДЕННЫЕ ИМ ПОЗИЦИИ ОБОРОНЫ.

– Ты остаешься здесь с Ларри. Отвечаешь на все его вопросы. Без утайки. Без фантазий дурацких. Он научит тебя, как с ними - кровопийцами!
– надо сражаться, откуда ждать удара. Нам нужно понять, почему они включили тебя первым номером в списке нужных им свидетелей. Видать, нашли в тебе какую-то слабину, какую-то червоточину. Будете сидеть здесь, до тех пор пока не отыщете, за что они хотят тебя ухватить.

– Но у меня через час съемки на натуре...

– Забудь! Мы на осадном положении - вбей себе это в голову. Все на защиту священных рубежей!.. Да!
– и чтобы с этим приятелем твоим, Робертом из "Сладких снов", больше никаких встреч, никаких разговоров. Какой хитрец нашелся! Делает вид, будто ничего не знает, ни в чем не замешан. И за женой его перестань ухлестывать!.. Думаешь, я не видел вчера? Ты бы, Ларри, поглядел на них. Обхохотаться!.. Не улыбнутся друг другу, не дотронутся пальцем. И воображают, что спрятались от всех. А того понять не могут, что во всей толпе - только они двое друг друга не касаются, друг другу не улыбаются. И что их поэтому, с их унылыми рожами, за милю видать!..