Судьба

Офис компании полностью занимал пятый этаж в бизнес-комплексе. Вход в стеклянное чудо по пропускам. Надеюс, это не проблема, всё-таки меня ждут.

— Дождись. Я управлюсь быстро.

Проблемы начались сразу же на ступенях. Этот вход оказался закрыт. Нужная часть находится с другой стороны. Здание пришлось обходить самостоятельно. Влад не захотел терять хорошее место на парковке.

Озябшее на стылом ветру тело согрелось в тёплых потоках на входе. Нужный лиф также легко нашёлся. А вот выйдя из него я столкнулась с охраной и проблемой в лице отсутствия пропуска.

— Вас должны были предупредить?– повторила я в третий раз.– Ме просто жизненно необходимо передать документы.

— Девушка, назовите хотя бы имя кому?

— Я же говорю, Владислав Ефремович попросил передать папку ген директору в руки.

— Но имя или фамилию вы не знаете.

— Не знаю.

— И пропуска нет.

— Нет.

— А также не можете дозвонится к Борзову.

— Не могу.

— Тогда что вы от меня хотите? Пропустить я вас тоже не могу!

— Пожалуйста, спросите у начальника. Его должны были предупредить. Если он скажет нет, я уйду.

Немного поколебавшись охранник сдался и отошёл выполнять просьбу. А во мне кипела злость. Ну дорогой шеф, я тебе это ещё припомню тремя ложками сахара в кофе.

Брошенный взгляд за стеклянную стену здания заворожил. Офис находился недалеко от моря на холме. Из окон открывался великолепный вид на береговую линию и бухту. Сквозь прорехи в тучах пробивались солнечные лучи. Они ложились на крыши домов и воду светлыми пятнами. Внизу простирались уютные улочки приморского городка.

Вот так бы поселится у самого моря, подальше от людей. Всегда мечтала увидеть как белые хлопья снега опускаются на морскую гладь. Как тая, растворяются в тёмных водах. Как отражается луна. Как тонет закатное солнце. Или как за окном бушует буря, вздымая пенистые волны. Каково это — скользить на лодке в волнах.

Залюбовавшись, не заметила, как охранник вернулся.

— Девушка?! Вы меня слышите?

— Что?

— Проходите.

На ресепшене меня встретила девушка, проводив и передав в руки секретаря.

— Проходите, вас ждут.– промурлыкала грудным голосом секретарь.

Распахнутые двери захлопнулись за моей спиной, как только я переступила порог. В длинном кабинете царил полумрак, несмотря на падающий из панорамных окон дневной свет. Хозяин кабинета задумчиво стоял у самого окна. Голову, наклонив немного вбок будто пытаясь рассмотреть что-то под удобным ему углом.

— Здравствуйте.

Мой голос прозвучал немного севшим. А всё благодаря чувству дежавю. Ничего, кроме мужского силуэта я не разглядела. Не позволил выглянувший из-за туч солнечный лучик. Но всё же было в нём что-то знакомое. Может разворот широких плеч или же манера опирается на левую ногу.

— Я от Борзова Анатолия Ефремовича.

Мужчина продолжал молчать, смотреть в окно.

— Извините, если помешала. Я оставлю папку на столе.

Стараясь вести себя как можно тише опустила папку на край стола. Также тихо попятилась к выходу. Не успела сделать и пару шагов, как хозяин кабинета заговорил.

— По договоренности с Анатолием Ефремов чем, вы обязаны передать документы из рук в руки.

Тело пробил озноб. Этот голос наравне с воспоминаниями преследует меня не первый день. Гипнотизируя взглядом, он медленно подошёл практически вплотную. Воспоминания омыли волной откатив время назад.

Глава 4

После пробуждения.

Он пришёл спустя сутки после моего пробуждения. Тело ещё ныло и не хотело подчиняться. Глаза слипались, стоило только попытаться встать или поговорить. Игнат просто молчал, смотря на меня, а потом уходил, стоило закрыть глаза. И так неделю молчаливого присутствия. Каждое упражнение для восстановления под его надзором.

На седьмые сутки в палату явились представители закона и адвокат. На меня завели дело об убийстве. Улик предостаточно, так что светит от пяти до пятнадцати лет. Зависит всё от состава преступления. При даче показаний я и не отпиралась. Шило в мешке не утаишь, особенно если оно размером с вилы. Адвокат был за признание вины, вот только с оговоркой на самооборону. На каждой встрече с органами власти также молчаливо присутствовал и Булатов. Попытки поговорить разбивались о молчаливую стену между нами.

Он ответил всего раз, когда я спросила, почему старается помочь мне. Свет в глазах мужчины погас. Тонкие лучики морщин побежали от уголков глаз. На губах заиграла горькая улыбка.

— Стараюсь исправить ошибки друга.

Каждое слово наполнила боль. Боль, которую я и сама чувствовала, вспоминая искажённое гримасой лицо Виктора. Игнат вышел, аккуратно притворив за собой дверь палаты. Больше в тот день я его не видела. Об утреннем приходе напоминал тонкий аромат белых роз.

Восстановление организма проходило довольно хорошо. Ровно месяц и я восстановилась до той степени, при которой, стала почти нормальным человеком. Ключевое слово почти. Кошмары оставляли меня в покое. Первый день осени стал последним относительно спокойным. На следующее утро меня выписали из больницы и перевели в изолятор временного прибывания.

В дни, проведённые под следствием, показалось, лучше бы Виктор убил меня. У погибшего немало влиятельных друзей. Они посчитали своим долгом утопить меня в законе. Каждого я знала в лицо. Словно стервятники, облечённые властью, желали почувствовать себя богами.

Лишь спустя время поняла они боятся. Боятся того, что их грязная суть всплывёт на поверхность. И не зря боялись.

Адвокат, нанятый для моей защиты, со страстью маньяка, копался в грязном белье как Виктора, так и в моём. С энтузиазмом он старался защитить меня любой ценой. Запрошенная судом судебно-психиатрическая экспертиза не стала неожиданностью. Место заключения сменило локацию, меня переправили в государственную клинику для душевно больных. По словам адвоката, он делал всё возможное, для решения этой проблемы.