Судьба

– Возможно. – Император наклонился вперед и подпер рукой подбородок, насмешливо глядя на нее. У него была одна из тех очень мужских улыбок, которые полностью преображают лицо, лучше даже, чем у Айвена Ксава; но зато улыбка императора Грегора гораздо сильнее контрастировала с его обычным строгим выражением. А Айвену Ксаву приходилось очень стараться, чтобы напустить на себя суровый вид, да и то максимум, что ему удавалось, – это выглядеть всего лишь раздраженным.

– А где именно на Эскобаре находится ваш брат?

Сейчас не время заключать сделку, поняла Тедж, вся эта встреча уже и без того – сделка. Более того – крупная сделка.

– Амири никогда не был счастлив в нашем Доме, он никогда не хотел заниматься бизнесом совместно с другим нашим братом, Эриком, и с сестрами. Страстью всей его жизни была биология и медицина, поэтому родители в конце концов заключили сделку, чтобы он мог отправиться на Эскобар, в ту клинику, где у них были свои контакты, а там – изменить внешность, взять новое имя и завершить медицинское образование. Он сейчас там проходит практику. – И, облизнув губы, добавила: – У нас давно было запланировано, что, если случится что-то ужасное, я отправлюсь к нему, потому что мы всегда прекрасно ладили, а мои сестры – к бабушке.

Грегор вытянул руку и забарабанил пальцами по спинке дивана.

– Учитывая, что родители Шива Аркуа – джексонианцы, и оба они давно уже умерли, это должна быть ваша цетагандийская бабушка, аут-леди, вдова гем-генерала Эстифа, эмигрировавшая на Землю?

– Боже правый! – воскликнул Айвен Ксав. Они сидели на этом диванчике так близко, что Тедж почувствовала, как он вздрогнул. – Она что, до сих пор жива?

Грегор покосился на него в некотором изумлении:

– А ты разве не читал отчеты СБ?

– Не думал, что мне отдадут их без боя. И вообще, я и без того целыми днями сижу по уши в оперативных докладах для Деплена.

– Но остаются еще вечера… ладно, не суть, – сказал Грегор. Тедж не поняла, на кого именно он смотрит – на нее или на Айвена Ксава, но на лице его снова мелькнула тень той самой улыбки.

– Но вдова гема Эстифа… Она же была на Барраяре во время Оккупации, а из тех, кто это застал, уже никого нет в живых, – не унимался Айвен Ксав. – Ей же должно быть не меньше ста двадцати лет! Она наверняка уже превратилась в мумию!

– Около ста тридцати, – уточнила Риш. – Если я правильно помню.

– Ты ее когда-нибудь видела? – спросил Айвен Ксав у Риш, а затем перевел взгляд на Тедж.

– После смерти старого генерала, – ответила Тедж, – она прилетела на Джексон, чтобы пожить какое-то время с баронессой и с нами – мы все были тогда еще маленькие. Почти восемь лет назад она улетела, и с тех пор я ее не видела, но тогда она вовсе не походила на мумию. Конечно, она была уже не молодая, и волосы у нее стали такого чарующего серебряного цвета, целые метры серебра, и она была очень гибкая. И высокая. И очень величественная. Это было, как… не то чтобы она не могла быстро передвигаться – просто не хотела.

Риш мимолетно улыбнулась своим воспоминаниям:

– Да, она такая.

У дверей в вестибюль возникла мгновенная суматоха, и леди Форкосиган – леди Катриона? – вошла в библиотеку в сопровождении двух горничных, кативших перед собой даже не тележку, а целый эшелон тележек, доверху нагруженных всем, что необходимо для чайной церемонии. Это вызвало живейший интерес у всех, включая Того Самого Грегора. Двое охранников в черном продолжали стоять по стойке «смирно», но и те тоскливо оглядывались на продвигавшуюся к камину, позвякивающую и булькающую процессию. Не успели еще поставить на стол кофе, два сорта чая, с десяток типов маленьких бутербродов, пирожков и пирожных, свежеприготовленные цукаты, марципаны и миниатюрные тортики с кремом, как беседа возобновилась – правда, теперь она текла уже не так ровно, перемежаясь поглощением деликатесов. Риш казалась просто зачарованной этим пиршеством, насыщавшим все органы чувств.

– Твои визиты, Грегор, всегда вдохновляют матушку Кости на новые свершения, – сказала императору леди Катриона.

Тот молча улыбнулся.

– Об этом, Грегор, даже и не думай! – заявил кузен.

– Призвать ее на имперскую военную службу, полагаю, было бы нечестно, – со вздохом ответил Грегор и полностью переключил внимание на третье пирожное с кремом.

Все развеселились. За исключением Тедж и Риш, которые пришли в замешательство. Тедж слегка толкнула локтем Айвена Ксава, но тот сосредоточенно жевал и только покачал головой.

– Потом объясню, – пробормотал он. – Майлз бережет свою кухарку пуще жизни.

Кузен запил пирожное большим глотком чая и обернулся к жене:

– Перед твоим приходом леди Тедж как раз начала нам рассказывать о своей цетагандийской аут-бабушке, вдове покойного гем-генерала Эстифа. Она, судя по всему, побывала на Барраяре перед самым концом Оккупации. По возрасту, должно быть, где-то ровесница старого генерала Петера.

Леди Катриона доела глазированную вишню, облизала пальцы и кивнула:

– О, Айвен, ты должен непременно познакомить Тедж с Рене и Татей Форбреттенами, когда они вернутся в город.

Разочаровавшись в Айвене, Тедж адресовала свой следующий вопрос кузену.

Тот экспансивно взмахнул в воздухе сандвичем с огурцом и сыром и пояснил:

– Граф Форбреттен. Небольшой скандальчик пару лет назад, когда генсканирование обнаружило, что он на одну восьмую цетагандийский гем. По мужской линии, увы – из-за барраярского закона о наследовании. Кажется, это относилось к эпохе его прабабушки, жившей в период Оккупации.

– Какое-то время его называли Рене Гембреттен, – вставил Айвен, – но Совет графов в конце концов проголосовал за то, чтобы оставить ему графский титул. Он был на волосок от краха. Я рад за него. На редкость хороший мужик.

– На редкость хороший граф округа, – поправил Грегор.

– Теперь, когда генсканирование сделалось широко доступным, – пояснила леди Катриона своим гостьям, – выявляется довольно много таких скрытых связей. Несмотря на то что в те времена подобные скрещивания были под запретом с обеих сторон. В конце-то концов, Оккупация ведь продолжалась два десятка лет.

– Люди все равно остаются людьми, – сказал ее муж. – А таким образом людей становится больше. – Они обменялись довольными улыбками, которые на какое-то мгновение сделались почти что интимными.

– Если говорить о межгалактических романах на Барраяре, то случай Рене вряд ли можно назвать уникальным, – сказал Тот Самый Грегор. – Все знают, что мама Майлза, графиня Корделия, родом с Колонии Бета, так же как и прабабушка Айвена и Майлза, ставшая женой выдающегося дипломата, принца Ксава.