Судьба

– Да, это песок, – подтвердила она, видя его изумление.

– Песок?

– Песок с Беты. Его доставили через п-в-туннели пару дней назад, но я только сейчас смогла вырваться сюда. – Немного помолчав, она сказала: – Ты уже обедал? Я не догадалась спросить. – Можно предположить, за счет чего она выкроила время на поездку.

– Нет, там в багажнике аптечка и плитки полевого рациона. На случай, если мы не успеем вернуться вовремя к цивилизованной трапезе. – «А если успеем, может, уговорить ее пообедать вместе?» Тут надо что-то получше офицерской столовки, хотя в Каринбурге выбор невелик.

Она фыркнула:

– Ну, еще бы! Оливер, ты как всегда готов к любым неожиданностям. По-другому, наверное, уже не можешь.

– Похоже, что так, – согласился он. – Ну и?.. На Зергияре ведь полно песка? – Причем практически любого, какого угодно, всевозможного вида и консистенции, если судить по опыту общения со строительными подрядчиками. – Зачем импортировать песок с Беты?

– Мне его прислали. – Корделия вздохнула: – Ты ведь кое-что знаешь о том, как мы с Эйрелом познакомились здесь, на Зергияре? Только тогда он еще не был Зергияром. В моем экспедиционном журнале была всего лишь буквенно-цифровая маркировка и запись о потрясающем открытии.

Он кивнул, давая понять, что внимательно слушает и ждет продолжения. Эту историю он уже слышал несколько раз – и от Эйрела, и от нее, в чуть разных версиях. Но мог слушать снова и снова, потому что при каждом рассказе всплывали все новые подробности. Не совсем, конечно, «как я встретил твою маму», но для него все равно очень захватывающе.

Версия Эйрела начиналась с того, что он патрулировал склады для готовящегося вторжения. Он тогда был капитаном старого крейсера «Генерал Форкрафт», сосланный в дальнюю глушь из барраярского Генштаба, а его политическая карьера рухнула, казалось, бесповоротно. Выполнив на своем корабле плановое патрулирование через ведущую к Эскобару короткую цепочку п-в-туннелей, он вернулся нести дозор на орбите этой планеты, и тут-то выяснилось, что стоило ему отвернуться, как корабль Бетанского астроэкспедиционного корпуса прошмыгнул другим маршрутом и открыл здесь лавочку прямо у него под носом. Попытки интернировать пробравшихся на планету бетанцев пусть и жестко, но мирным путем были сорваны группой политических мятежников. Воспользовавшись удачной возможностью, они устроили свой переворот, когда Форкосиган возглавил наземный отряд, чтобы захватить в плен исследовательскую партию под командованием Корделии. После этого все стремительно пошло ко всем чертям – в обеих версиях, хотя Корделия в этой части обычно была более лаконична. Таким вот образом оба они, брошенные своими кораблями, оказавшиеся – хоть и по разным причинам – в одинаковом положении, объединились, захватили «Генерала Форкрафта» и тем самым спасли Эйрелу жизнь. Его дальнейшая блестящая карьера со временем стала легендой. И, как и большинство легенд, искажалась при пересказе на публику.

– Мой старпом, Рег Роузмонт, был застрелен в первой стычке – нейробластер, ни малейшего шанса. Для меня он – первая жертва в той войне Барраяра с Эскобаром. Да, пожалуй, что так. Он – и еще Истина.

«Первая жертва войны – Истина», – гласит старинная поговорка. И у Джоула были основания подозревать, что для этой конкретной войны она звучит… более истинно, чем обычно. Он кивнул:

– Прежде чем покинуть полевой лагерь астроэкспедиции, мы его похоронили. И это было первое, что мы с Эйрелом сделали вместе. Рег был наш ксеногеолог и – кажется, я как-то это тебе говорила – большой умница. Бог мой, какая потеря! Так что, когда мы в прошлом году официально стали вместо идентификационных номеров давать здешним горам названия, я настояла на том, чтобы HJ-21 назвали в его честь. Это, ну не знаю… хоть что-то. И уж точно я не намерена позволять называть здесь что бы то ни было в честь принца Зерга.

Джоул хмыкнул. Во времена Зерга политика в Форбарр-Султане была тем еще гадючьим гнездом. Впрочем, как бы то ни было, крон-принц геройски погиб в битве при Эскобаре – что оказалось весьма кстати для Империи. Однажды Джоул отметил в разговоре с Эйрелом: «Рад, что сам я не служил в те времена». Эйрел сказал только: «Я тоже рад».

– Я попросила барраярское посольство на Бете сообщить эту новость тем из его родственников, кто еще жив и кого они смогут отыскать. Они это сделали. А пару дней назад во дворец по почте пришло вот это, – она приподняла рюкзак, – вместе с письмом от сестры Рега. Кажется, мы с ней встречалась… раз или два? Очевидно, из всей семьи только она одна и осталась, кто его еще помнит. Все-таки сорок пять лет прошло. Проводить эксгумацию и отправлять на Бету останки бедняги Рега никто не планировал, и она подумала, что можно поступить иначе: привезти ему немного родной земли. И попросила меня высыпать это у него на могиле. Мы запишем все на головид и отправим ей. – Корделия хмуро посмотрела на рюкзак у себя на коленях и явно в стилистике бетанской астроэкспедици добавила: – Разумеется, эту почву обезвредили от всех микроорганизмов.

– И она обратилась с этим к вице-королеве Зергияра?

– Нет, она обращалась к бывшему командиру Рега, я думаю.

– Это… почти по-барраярски. Бетанские феодальные узы?

– Что-то вроде. Или что угодно другое, что еще сохранилось в этом беззаботном и беспамятном мире.

Флайер вдруг ушел вверх и лег на крыло – попал в восходящий воздушный поток от теплого участка земли. Джоул мгновенно перехватил управление, прежде чем автопилот стабилизировал курс. Вместе с потоком теплого воздуха поднималось полупрозрачное, крутящееся облачко – много-много шариков размером не больше кончика пальца, переливающихся как мыльные пузыри. Когда флайер пролетел сквозь них на скорости несколько сотен километров в час, они со звучным чпоканьем залепили колпак… мало похоже на мыло, скорее какая-то мерзкая слизь. Джоул брезгливо скривился и включил сонары; вскоре колпак опять стал прозрачным, остатки этой гадости сдуло ветром.

Можно сказать, что на Зергияре эти безобидные с виду шарики занимали экологическую нишу насекомых-паразитов: кровососущие твари паразитировали на местных животных. Для людей они особой опасности не представляли, поскольку перемещались очень медленно и их можно было без труда смахнуть с кожи. А вот прихлопнуть на месте – не рекомендуется: содержимое этих «мыльных пузыриков» разъедает кожу похуже, чем укус кровососа. Когда они вернутся в Каринбург, надо будет сразу же помыть флайер.

– Вот ведь!..

Корделия усмехнулась, покосившись на него:

– Я, честно говоря, и сама их терпеть не могу, но лучше уж вмазаться в маленьких, чем в крупных.

Тех самых, у которых имелась пугающая тенденция чаще взрываться, чем лопаться.

– Да уж. Держу пари на то, какой местный вид исчезнет первым после колонизации Зергияра человеком.

– Никаких пари, тут и так все ясно. – Чуть подумав, она добавила: – Люди просят разрешить им для защиты плазмотроны. На мой взгляд, это перебор. Да и неспортивно. Для больших кровососов хватит горящей палки. – И уточнила: – Если ты не против поджечь заодно свои волосы. – Снова помолчала в задумчивости, после чего заявила: – Можно еще использовать лазерную указку.

Джоул спрятал улыбку.

– Лазерную указку? Правда? Откуда ты это знаешь, Корделия?

– Это был эксперимент, – официальным тоном ответила она.

– Биологический или спортивный?

– Хм, и тот, и другой. Меня интересовала биология, а Эйрел оценивал спортивный аспект. Честно говоря, и он не испытывал нежных чувств к этим дрейфующим вампирам.

Под ними медленно уходил вверх поросший кустарником склон горы, потом стали появляться редкие деревца, сменившиеся сплошным лесом, на высоте воздух сделался намного суше. Корделия дала точные координаты, и флайер взял курс вверх по склону и чуть вбок, огибая гору. На этом уровне лес снова стал чахлым и низкорослым – виной тому были ночные заморозки, обычные на таких высотах.

– Ты уже бывала здесь раньше? То есть… после того… первого раза? – уточнил Джоул, подыскивая безопасное место для посадки на том участке, который и Корделия, и навигатор флайера сочли тем самым. Здесь имелся малоприятный глубокий овраг, от которого стоило держаться подальше, и ухабистый горный склон, поросший кустами – зергиярской разновидностью древесных пород, в чьих ветвях вполне мог запутаться флайер. Эти образчики местной флоры были более или менее сходны по фрактальной структуре с деревьями как Старой Земли, так и Барраяра, хотя цвет растительности на этой планете был серовато-зеленый.

– Знаешь, мы прилетали сюда… вскоре после того, как получили назначение на Зергияр… Мы прилетели сюда и совершили обряд возжигания, посмертное приношение усопшим – так, как это принято на Барраяре. Чтобы умилостивить местных богов, кем бы они ни были, или призраков, что витают над этим местом. Тогда здесь была табличка. Хотя прошло уже… да, тридцать лет. Но с тех пор… то ли земля просела и сдвинулась, то ли животные, то ли… Ладно, посмотрим.

– М-да… – Порадовавшись, что они успели до темноты, Джоул отыскал открытое место и посадил флайер на относительно ровный участок поверхности. Он проверил оружие на поясе – всего лишь парализатор, но вполне достаточно, чтобы вырубить, недолго думая, почти любую зергиярскую дикую тварь, – и присоединился к Корделии в кустарнике. Она огляделась и приступила к поискам, расхаживая туда-сюда. Вскоре она уже тяжело дышала в разреженном воздухе. Не зная точно, какие именно приметы она ищет, Джоул следовал за ней, оглядываясь в поисках возможной угрозы. Но здесь вроде бы все было спокойно.