Судьба
Шрифт:
Корделия вздохнула:
– А от меня приходили слишком лаконичные послания, мне так жаль… Я понимаю, что ты чувствовал, но тогда в Форбарр-Султане был настоящий дурдом, и Майлз пропал без вести, Марк заявился некстати, эти медицинские заморочки… Не сказать, что все было хуже, чем мятеж Фордариана, но вспомнить есть что.
Он обнял ее крепче.
– Твои послания стали для меня спасением. Я смотрел их снова и снова. Пытался читать между строк, потом пытался не читать между строк… То последнее, после того как была проведена трансплантация сердца… Ты выглядела такой измученной, но твое лицо словно светилось. – Он улыбнулся. – А следующее пришло уже от него, и все стало хорошо.
На тот момент хотя бы. Но непрошеное напоминание о смертности, утратах и беспомощности направило его мысли
Корделия знала тогда, что он хотел услышать и что ему нужно услышать. Ее первое личное сообщение по сжатому лучу было отправлено в тот же день. Несмотря на все ее заверения, полученные раньше, только благодаря этим сообщениям до него дошло, что она и в самом деле не просто проявляет бетанскую толерантность к случайной прихоти своего мужа, а считает его равноправным партнером, достойным того, чтобы с ним считались. Он всегда был немного в нее влюблен, да и какой мужчина в окружении Эйрела не был? Можно ли сказать, что после этого он влюбился в нее сильнее?.. Но нет, дело совсем не в этом – благодаря ее посланиям он перестал терзаться сомнениями, обрел опору в жизни, когда они все снова встретились. И это как раз определило и все остальное в его жизни…
«Я был одинок и напуган, ты утешила меня». Он горячо поцеловал Корделию, выразив ей безмерную благодарность, пусть даже с опозданием почти на полтора десятка лет.
Пока он одевался, они вернулись к обсуждению планов на неделю. Корделия дотянулась до наручного комма на прикроватной тумбочке, открыла свое недельное расписание и нахмурилась:
– Ну вот, этого-то я и боялась. У меня две встречи во второй половине дня, из города не вырвешься… м-да… и договоренность столетней давности. На будущее надо сказать Иви получше распоряжаться моими выходными.
Он присел на кровать рядом с собственным коммом, и они сравнили свои расписания. Результаты оказались неутешительны.
– Тогда ужин и совещание здесь, вот в этот вечер? – предложила наконец Корделия, показывая ему дату на комме. – Мы сможем поужинать прямо тут. В саду Катрионы будет просто замечательно. Пока мы никому не скажем, где мы. Что ж, дадим и другим возможность остановиться у Пенни.
Корделия чувствовала себя немного виноватой, когда узнала, что у Пенни на выходные никого, кроме них, не было вовсе не случайно: Джоул договорился об этом, исходя из соображений безопасности. И ее не очень убедило то, что Пенни в накладе не остался – Джоул оплатил аренду всех хижин.
– Допоздна остаться не смогу. На следующее утро рано отправляться с базы.
Корделия понимающе кивнула и зарезервировала время, оставив распоряжение для обслуживающего персонала на кухне. Джоул прикинул, что он запланировал на утро, но это как-то не сподвигло его немедленно отправляться на базу. Эх, и жаловаться вроде глупо. Да и кому? Корделия скажет, что сам виноват, и будет права. Он все-таки заставил себя передислоцироваться – встал и вышел в ночной город.
Прошла только половина недели, как Оливер отправился инспектировать космические станции, а Корделия уже заскучала. И как-то ей стало тревожно. Почему бы, спрашивается? Барабаня пальцами по черному стеклу комм-пульта в своем личном кабинете, она посмотрела в окно: темно, дождь моросит. Подсветка в саду – цветные фонарики среди деревьев и вдоль дорожек – немного оживляла неприглядную хмарь.
Не то чтобы ей нечем было заняться… Очень даже есть чем – и с головой погрузившись в работу, разгребая самые неотложные дела, она в который раз поняла очевидную истину: всех дел не переделаешь. Возникали все новые, более мелкие вопросы, требующие внимания. Так-так… кого она пытается обмануть? Она же прекрасно понимает, что просто ищет благовидные предлоги, чтобы не приступать к решению одной вполне конкретной задачи. Да, она уже достаточно долго это обдумывала – многие месяцы, если не годы. Даже десятилетия, в некотором смысле. Почему именно сейчас это вдруг вызывает затруднения?
Она вызвала защищенную программу записи сообщений по сжатому лучу, села попрямее, глядя
на экран с улыбкой.– Здравствуй, Грегор. Это не экстренный вызов. Я поставила на нем метку «императору, строго конфиденциально», потому что речь пойдет о личном и так ты получишь это сообщение максимально быстро.
А кроме того, следующее сообщение отправится Майлзу, и вполне вероятно, что ее родной и приемный сыновья их сравнят.
– Первое, что тебе следует знать. Я планирую сложить с себя полномочия вице-королевы Зергияра где-то через год. Надо уже сейчас подыскивать замену. Возможно, придется рассмотреть несколько кандидатур, список тех, кто хотел бы занять эту должность, придется корректировать по списку самых способных и подходящих.
Она нажала на паузу, в уме составляя собственный перечень тех качеств, которыми должны обладать те лучшие из лучших, кому предстоит взять на себя ответственность за ее планету. Люди, которые не загубят ее начинания – на Зергияре немало сделано за эти годы, но, по сути, ничего пока не завершено. Вот еще что предстоит обдумать: предполагает ли передача дел в чужие руки передачу выбора дальнейшего направления развития? Когда Эйрел сложил с себя полномочия регента и передал власть Грегору, все получилось не так уж плохо, хотя и возникли некоторые проблемы. Эти проблемы она старалась не вспоминать и не держать на Грегора зла. Весь этот жуткий кошмар… подлый заговор Фордрозы и Хессмана. Не говоря уже о том, что они только чудом избежали катастрофы на Ступице Хеджена… Может, для Грегора это дела давно минувших дней, но она слишком живо все помнит.
Ладно, сейчас лучше не вдаваться в воспоминания. Она набросала список предстоящих дел, половину зачеркнула. Затем вычеркнула еще несколько пунктов, пока в списке не осталось три самых главных. Детали можно обсудить и потом. Корделия включила запись и перечислила оставшееся, коротко и по существу. Еще раз нажала на паузу. Возобновила запись:
– Теперь о причинах моей отставки. Кстати, со здоровьем у меня все превосходно, – поспешно добавила она. Корделия с трудом припоминала, что сказала Грегору тогда, три года назад, отправляя ему первое сообщение о смерти Эйрела. Наверное, можно найти это в старых файлах и освежить в памяти. Но если бы стоял выбор, пересмотреть то свое послание или сунуть руку в костер, она предпочла бы костер. Нет уж, благодарю… «Давай, сосредоточься». – А раз так, то я решила, что сейчас самое время осуществить то желание, которое я откладывала на потом.
Почти в тех же самых словах, что и в первом разговоре с Оливером, Корделия рассказала об извлеченных гаметах, их юридическом статусе, как она доставила их на Зергияр в своем багаже и о зачатии Аурелии и ее пяти пока еще замороженных сестрах. Сейчас Аурелии шесть недель. Корделия была в репроцентре накануне вечером. Вообще-то она обещала себе записать это сообщение две недели назад. Исторически, насколько она знала, стандартом для таких новостей были три месяца с момента зачатия. Это было связано с тем, что надежды могли не оправдаться из-за выкидыша на ранних сроках. Но главное, почему выжидали три месяца в те далекие времена, – это потому, что только первое шевеление плода было доказательством развития эмбриона: ведь надежных тестов для определения беременности еще не придумали. Она до сих пор помнила то едва ощутимое пробуждение новой жизни, когда носила Майлза, хотя прошло уже… да, сорок четыре года. Она улыбнулась и снова приостановила запись, обдумывая, стоит ли упоминать в докладе возможных сыновей Оливера, которые приходились Майлзу полукровными братьями.
Как много людей, которых это не касается! Если и есть весьма короткий список тех, кому следует это знать, то Грегор, конечно, первый. Она вздохнула и включила запись:
– Еще кое-что, но это пока строго конфиденциально. – Она рассказала про безъядерные клетки и про то, как ее осенила мысль предложить их Оливеру. Подчеркнула, что в барраярских законах установлено преимущественное право опеки отцов над сыновьями, аналогичное праву матерей в опеке над дочерями, и добавила: – Таким образом, юридически это никак не затрагивает Майлза, хотя я и собираюсь сообщить ему как члену семьи. У Оливера все более неопределенно, и говорить что-либо пока рано.