Судьба

Конечно же, глаза Кайры зажглись энтузиазмом.

– На Огру? Но как ты ведешь с ними переговоры?

– Единственный способ обмениваться информацией, минуя любопытное правительство, – передавать ее из уст в уста, – сказала Тека. – Вот почему моя мать оказалась на борту побывочного судна. Находясь среди заговорщиков, она преследовала интересы диссидентов. Мы пробовали работать вместе. Во всяком случае, колония диссидентов – подходящее для нас место, чтобы собраться с силами и выяснить, что происходит в Воа.

– Дай предположу. – Акос сложил руки на груди. – Хаос.

– А затем настанет еще больший хаос, – глубокомысленно кивнула Тека. – После короткого перерыва. На хаос, разумеется.

Акосу даже вообразить было страшно, что сейчас творилось в Воа. Шотеты считали, что младшая сестра Ризека Ноавека заколола его прямо на их глазах. По крайней мере так все выглядело, когда Кайра заявилась на арену, чтобы зарезать братца, а на самом деле ждала, пока подействует снотворное, дабы нанести удар и повалить его на землю. Должно быть, управление армией взял на себя Вакрез Ноавек – старший кузен Ризека, или кто-то с окраины города вышел на улицу, чтобы воспользоваться моментом и перехватить власть. В любом случае Акос представлял улицы в стеклянных осколках, брызгах крови и летающих по ветру клочках бумаги.

Кайра опустила голову на ладони.

– И Лазмет.

От удивления Тека приподняла брови.

– В смысле?

– Перед смертью Ризек… – Кайра небрежно махнула рукой в другой конец корабля, где Ризек отошел в мир иной, – сказал мне, что отец жив.

Кайра редко рассказывала о Лазмете. Акос слышал о нем только в детстве на уроках истории. И знал пару сплетен. Но, как показывала практика, тувенские россказни о шотетах не всегда оказывались правдивыми. Ноавеки обрели власть над шотетами всего два поколения назад, когда провидцы раскрыли тайны их судеб. Мать Лазмета достигла совершеннолетия и захватила трон силой, оправдывая переворот судьбой. Она правила более десяти сезонов, а затем убила всех сестер и братьев, дабы обеспечить властью собственных детей. Вот в такой семье воспитывался Лазмет. И судя по всему, в каждом изите унаследовал жестокость матери.

– Серьезно? – со вздохом простонала Тека. – Это что, закон Вселенной? Как минимум одна падла Ноавек должна жить? Или как?

Кайра развернулась к Теке.

– А я что? Мертва, по-твоему?

– Ты-то не падла, – отмахнулась Тека. – Пререкайся со мной дальше, и я изменю свое мнение.

Похоже, Кайре это слегка польстило. Она привыкла к тому, чтобы люди считали ее «еще одним Ноавеком».

– Как бы ни действовали законы Вселенной по отношению к Ноавекам, я ума не приложу, что с Лазметом. Но похоже, Ризек не врал. Он не пытался добиться чего-то. Просто… предупреждал меня, что ли.

Тека прыснула.

– Ризек же был так милосерден!

– Он боялся отца, – вмешался Акос.

Когда Кайра говорила о Ризеке, она всегда упоминала его страх. Что могло напугать такую личность, как Ризек, больше, чем человек, сделавший его тем, кем он был?

– Я прав? Ризек напуган больше, чем кто-либо. Был напуган, точнее.

Кайра кивнула.

– Если Лазмет жив… – ее прикрытые веки дрожали, – это нужно исправить. Как можно скорее.

«Это нужно исправить». Будто говорит о технической ошибке или алгебраической задаче. Акос не понимал, как можно говорить в таком тоне о родном отце. Это поразило его больше, чем если бы Кайра просто пришла в ужас. Она говорила о Лазмете не как о человеке. В чем таком она уличила отца, чтобы так к нему относиться?

– Разберемся, – произнесла Тека чуть более мягким голосом, чем обычно.

Акос откашлялся.

– Ага. Давайте для начала доберемся живьем до Огры, преодолев ее атмосферу. А потом уже поговорим о нападении на самого могущественного шотета в истории.

Кайра подняла взгляд и залилась смехом.

– Всем приготовиться к долгому полету, – объявила Тека. – Мы держим путь на Огру.

5

СИЗИ

Мы умещаемся в спасательной капсуле, но приходится плотно жаться друг к другу. Мое плечо упирается в стеклянный корпус. На крошечной панели управления я ищу рычаг, активирующий сигнал бедствия. Он подсвечен розовой лампой. Передо мной всего три переключателя – так что найти нужный не составляет труда. Я щелкаю переключателем, и раздается пронзительный свист, свидетельствующий о том, что началась передача сигнала. Так и говорила Тека. Осталось только дожидаться пробуждения Исэй и стараться не паниковать.

Находиться внутри небольшого судна вроде того, которое мы только что покинули, весьма волнующе для девушки из Гессы, которая всего-то пару раз в жизни покидала планету. Но спасательная капсула – это совсем другая вещь. Здесь пол больше напоминает иллюминатор. Округлый прозрачный стеклянный корпус над головой и под ногами создает ощущение, что я не просто гляжу в космическую даль, а что она скорее меня поглотила. Лучше не думать об этом – так и до паники недалеко. Надеюсь, Исэй скоро проснется.

Она дремлет на сиденье рядом со мной. Ее тело полностью обволакивает тьма, и кажется, будто она единственная в целой Вселенной. Я познакомилась с Исэй всего пару сезонов назад, когда объявилась пропавшая Ори, которая заботилась о сестре после того, как шотетский нож оставил шрамы на ее лице. Исэй выросла вдали от Туве – на транспортном судне, что перевозило различные товары по галактике. Хорошо, что Ори была рядом – мы хотя бы начали друг с другом общаться. В противном случае, возможно, мы так никогда бы и не заговорили. Она вселяла страх еще до того, как вступила в должность канцлера. Высокая, стройная и прекрасная, со шрамами и без, излучающая нечеловеческую силу.

Не могу сказать точно, спустя какое время Исэй открыла глаза.

Первые минуты ее шатает спросонья. Она всматривается в пустоту помутневшими глазами и не видит ровным счетом ничего, кроме мерцания далеких звезд. А затем оборачивается на меня.

– Си? Где это мы?

– Мы в спасательной капсуле. Ждем, пока Ассамблея заберет нас.

– В спасательной капсуле? – хмурится Исэй. – А от чего мы спасаемся?

– Полагаю, скорее они захотели спастись от нас.

– Ты что, напичкала меня снотворным? – Исэй трет кулаками глаза – сперва левый, затем правый. – Ты вроде приносила мне напиток?

– Я не знала, что в нем что-то такое было.

Лгать я умею хорошо. И долго не раздумываю. Правда Исэй не понравится. Ведь я хотела оградить от нее свою семью так же сильно, как и Акос. Мама сказала, Исэй не ограничится Ризеком и захочет убить Айджу. И я не горела желанием проверять, насколько верны были ее предсказания. Я не хотела снова терять брата, несмотря на то, кем он стал.

– Матушка напугала их, что ты убьешь и Айджу.

Исэй выругалась.

– Проклятые оракулы! Удивительно, что мы выдали им гражданство! При такой-то верности твоей мамаши своему канцлеру!

Возразить мне было нечего. Конечно, Сифа разочаровывала, но она моя мать.

Я продолжила рассказ:

– Они поместили тебя в капсулу, и я заявила, что лечу с тобой.

Брови Исэй смещаются к носу в то время, как шрамы остаются неподвижными.

Иногда она потирает их, когда думает, что ее никто не видит. Говорит, это помогает растягивать рубцовую ткань и когда-нибудь она сможет шевелить этими участками лица снова. По крайней мере доктор так говорит. Я спросила Исэй как-то, зачем она допустила образование шрамов, а не залатала их сразу при помощи отирианской регенеративной хирургии. Уж канцлер могла себе это позволить. Но она ответила, что не желает избавляться от шрамов, что они ей нравятся.