Судьбы и сердца

Гаснут огни повсюду.

Я знаю: сбывается чудо,

Да только вот не всегда…

Метелица, как медведица,

Косматая голова.

А сердцу все-таки верится

В несбыточные слова:

— Не ждал меня? Скажешь, дурочка? —

Полночь гудит тревожная…

Где ты, моя Снегурочка,

Сказка моя невозможная?..

ОСТРОВ РОМАНТИКИ

От Арктики до Антарктики

Люди весь мир прошли.

И только остров Романтики

На карты не нанесли.

А он существует, заметьте-ка,

Там есть и луна, и горы,

Но нет ни единого скептика

И ни одного резонера.

Ни шепота обывателей,

Ни скуки и ни тоски.

Живут там одни мечтатели,

Влюбленные и чудаки.

Там есть голубые утесы.

И всех ветров голоса.

Белые альбатросы

И алые паруса.

Там есть залив Дон Кихота

И мыс Робинзона есть.

Гитара в большом почете,

А первое слово — «честь»!

Там сплошь туристские тропы,

И перед каждым костром

Едят черепах с укропом

Под крепкий ямайский ром.

Там песня часто увенчана

Кубком в цветном серебре.

А оскорбивший женщину

Сжигается на костре.

Гитары звенят ночами,

К созвездьям ракеты мчат.

Там только всегда стихами

Влюбленные говорят.

И каждая мысль и фраза

Сверкает там, как кристалл,

Ведь здесь никому и ни разу

Никто еще не солгал.

От Арктики до Антарктики

Люди весь мир прошли,

И только остров Романтики

На карты не нанесли.

Но, право, грустить не надо

О картах. Все дело в том,

Что остров тот вечно рядом —

Он в сердце живет твоем!

НЕЧЕСТНЫЙ БОЙ

На земле не бывает еще без драк —

В прямом и любом переносном смысле.

И если пока существует так,

То пусть над людьми взвивается флаг

Честного боя и честной мысли.

Когда же бросаются вдруг гурьбой

На одного удальцы лихие,

То это такой уж нечестный бой,

Что просто диву даешься порой:

Как только живут подлецы такие?

Лупят расчетливо и умело.

И я, не колеблясь, сказать берусь,

Что только самый последний трус

Способен пойти на такое дело!

Еще бы! Ведь можно сломать любого,

Если кучей на одного.

А главное, риска же никакого!

Полное низкое торжество!

И если такой вот нечестный «бой»

Берет начало порою с детства,

То качество это идет в наследство

И людям с седеющей головой.

Что ж, кулаков тут, пожалуй, нету.

Здесь все бескровно на первый взгляд.

И все же хоть тут и не бьют кастетом,

Но ребра не меньше порой трещат…

И здесь, не в проулке, а в светлом зданье,

Где пальцем не тронет тебя никто.

Все тихо и мирно, идет собранье.

И вдруг — что-то явно пошло не то…

Выходит один, и другой, и третий,

И разом вдруг кучей на одного!

Слова их то плети, то хитрые сети,

Попробуй осмыслить, найтись, ответить,

Подчас и не выдавишь ничего!

Один растерялся, а те и рады

И громоздят этажи из лжи.

Ведь сговорились же явно, гады.

А вот попробуй-ка, докажи!

Вина? Да вины-то подчас и нету!

Какая-то мелочь. Но суть не в том.

Им надо сломать его, сжить со света,

И лупит с трибуны за громом гром!

Есть в жизни хорошее слово: спайка.

Мы с детства привыкли хранить его.

Но если кучей на одного,

То это не спайка уже, а шайка!

И среди черт не весьма красивых,

Что прячутся где-то в душевной мгле,

Эта — из самых, увы, трусливых,

Из самых подленьких на земле!

ОТВЕТ ЧИТАТЕЛЯМ

Живу для людей и пишу для людей,

Все время куда-то спешу и еду,

Ведь каждая встреча — это победа

В душах людских и судьбе моей.

Читаю стихи, как себя сжигаю,

На тысячи тысяч дробясь огней.

Записки, записки… И я отвечаю

На ворох вопросов моих друзей.

Вопросы о жизни, о мыслях, о планах

И кто ваши недруги и друзья,

О ратных дорогах трудных и славных

И: «Почему ни явно, ни тайно

Нигде Ваших книг раздобыть нельзя!»

Вопрос о дедукции и телепатии,

«Нужны ль современным стихам соловьи?»

«Ваше любимейшее занятие?»,

И вдруг вот такой от студентов МАИ:

«Наш дорогой Эдуард Асадов!

Мы знаем. Вы против фанфар и парадов,

И все же считаем неверным, что Вас

Обходят едва ли не всякий раз

В различных званиях и наградах…

Не стоит скрывать, но ведь так бывает

Что многих, кому эти званья дают,

Никто ведь не знает и не читает,

А вас в народе не только знают,

Но часто как близкого друга чтут».

Стою в скрещении тысяч глаз

И словно бы сердцем сердец касаюсь,

Молчу и на пыл возбужденных фраз

Душой признательно улыбаюсь.

Затих зал Чайковского, люди ждут.

И пусть разговор не для шумной встречи,

Но если вопрос этот там и тут

Мне в каждом городе задают,

То я в двух словах на него отвечу:

— Мои замечательные друзья!

Конечно, все звания и награды —

Прекрасная вещь! Отрицать нельзя,

Но я признаюсь вам не тая,

Что мне их не так-то уж, в общем, надо…

В мире, где столько страстей и желаний,

У многих коллег моих по перу

Значительно больше наград и званий.

И я, улыбаясь, скажу заране: