Сумеречные миры

— Бухас Шеклтонский и крун Дулон!

Трибуны разражаются приветственными криками, которые еще более усиливаются, когда вслед за всадником в желто-красном плаще и золоченых доспехах на ристалище выезжает рослый крупный рыцарь в вороненых пластинчатых доспехах. Рыцари подъезжают к королевской ложе, встают рядом и кланяются. Затем они надевают шлемы и разъезжаются в разные концы ристалища.

Поет труба, и рыцари скачут друг на друга. Вот они сшибаются. Громкий треск, ржание коней. Дулон даже не качнулся и продолжает скакать размеренным галопом, уставив копье вперед. А бухас Шеклтонский лежит на песке. Его словно ветром выдуло из седла.

Дулон под восторженные крики зрителей проезжает вдоль трибун, буквально беснующихся от восторга. Возле одной из лож он останавливает коня, снимает шлем и склоняет свое копье. Стройная женская фигура в синем платье поднимается в ложе и приветственно протягивает руки к рыцарю. Трибуны вновь разражаются криками. Тем временем слуги помогают бухасу покинуть ристалище, ловят его коня и убирают обломки копья.

Герольды провозглашают: «Слава! Слава! Слава круну Дулону! Виват! Виват!» Трубы торжественно поют, а Дулон совершает круг почета. Да, это крепкий орешек! Но придется его разгрызть. Как бы только зубы не обломать. Звук труб прерывает мои размышления.

— Крун Готфрид и сэр Хэнк!

Трогаю гнедого шпорами, оруженосец на ходу подает мне шлем и щит, а я отдаю ему берет. Трибуны приветствуют нас громко, но не так горячо, как предыдущую пару. Поклонившись королевской ложе, я скачу к своему концу ристалища. По-моему, король даже не посмотрел в нашу сторону. Взор его обращен в сторону прекрасной Лины. Ну, ваше величество, погоди! Я покажу тебе Лину!

Помощник герольда подает мне турнирное копье. Старший герольд смотрит в мою сторону, я склоняю голову в знак готовности. Герольд машет рукой, и поет труба.

Укладываю копье на упор и даю шпоры гнедому. Навстречу мне мчится всадник в синем плаще и серебряных доспехах. Нацеливаю копье в середину его щита, разделенного на белые и синие поля. Зная в тонкостях искусство боя на копьях, я ловлю момент столкновения и резко двигаю щитом влево, отшибая копье противника. Одновременно всем телом делаю выпад, с силой посылая копье в цель.

Удара соперника почти не ощущаю, только несильный толчок по щиту. А трибуны разражаются криками. Мне не надо оборачиваться, чтобы понять: победа за мной. Доехав до конца ристалища, я все-таки оборачиваюсь. Конь без всадника скачет вдоль трибун, а крун Готфрид, уже поднявшись на ноги, идет к границе поля.

Я скачу, совершая круг почета. Подъезжаю к королевскому крылу и сдерживаю шаг гнедого. Вот я миную ложу Лины, вот королевская ложа. Трибуны кричат, а король спокойно сидит и смотрит на Лину. Ну, ваше величество, это уже хамство! Хоть ты и король, но победителя турнирного боя надо приветствовать.

Останавливаю коня, снимаю шлем, кланяюсь и склоняю копье перед королем. Его величество озадачен. Он встает и протягивает руку в приветственном жесте. Он улыбается. Он приветствует победителя, точнее, отвечает на его приветствие. Вид у него весьма и весьма удивленный. Но все-таки он неплохо владеет собой. Вот так, ваше величество, в следующий раз надо быть учтивее.

Прелат, стоящий рядом с королем, благословляет меня. Я еще ниже склоняю голову, затем надеваю шлем и, высоко подняв копье, двигаюсь дальше. Герольды кричат: «Слава! Слава! Слава сэру Хэнку! Виват! Виват!» Зрители тоже кричат, а я высматриваю Ялу, или Лену. Она сидит в общих рядах, в сорока метрах от королевской ложи. Проезжая мимо, я слегка киваю ей, а она машет мне рукой.

Примерно через час Дулон выбивает из седла еще одного соперника, а следом за ним я таким же приемом побеждаю сэра Гарта. И опять, проезжая мимо королевской ложи, останавливаюсь и приветствую его величество. Сцена повторяется. На этот раз король Рене смотрит на меня уже не озадаченно, а скорее заинтересованно.

Следующий мой бой должен состояться часа через три, уже после обеда. Отдаю шлем и щит Симону, моему оруженосцу, и еду в харчевню «Семь Осетров». Там я должен встретиться с Андреем, или Урганом.

Мне подают обед и кувшин вина. После двух поединков у меня разыгрался аппетит. Не обращая внимания на громкие перешептывания: «Сэр Хэнк! Тот самый? Золотой Меч! Неужели это он?», я выпиваю кубок вина и принимаюсь за похлебку (что-то вроде солянки). Ем и жду Ургана. Он с утра должен был встретиться со старым Локом и переговорить с ним.

Когда я осушил второй кубок и принялся за половинку жареного барашка, в харчевню вошел Урган. Он не сразу подходит ко мне, а направляется к стойке и громко требует кувшин самого лучшего вина.

— Доблестный сэр Хэнк! Прими от меня кубок этого вина, в знак преклонения перед твоей доблестью и мужеством!

Я принимаю вино и приглашаю Ургана за свой стол. Андрей поступил правильно. Урган никогда не смог бы запросто подсесть к столу, за которым сидит рыцарь. Но даже последний землепашец может угостить вином короля, и тот после этого просто не может отказать ему в месте за своим столом.

— И себе не забудь налить, храбрый Урган.

Мы выпиваем вино, которое действительно оказывается неплохим.

— Ты обедал?

— Даже еще и не завтракал.

Я пододвигаю Ургану блюдо с бараниной. Тот отрезает приличный кусок мяса и принимается с аппетитом жевать.

— Ты встретился с Локом? — тихо спрашиваю я.

Урган кивает, прожевывает кусок, запивает его вином и говорит:

— Он согласен помочь нам, но хотел бы сначала встретиться с тобой.

— Когда?

— Да хоть сейчас. Его лавка в пяти минутах ходьбы.

— Тогда ешь и пойдем.

Помогаю Ургану расправиться с бараниной и вином, и мы выходим на улицу.

У коновязи играют мальчишки. Я подзываю одного из них:

— Знаешь меня?

— Кто же не знает сэра Хэнка! — отвечает мальчишка, с восхищением глядя на золотую с рубинами рукоятку Меча.

Я протягиваю ему серебряную монету.

— Возьми моего гнедого, отведи к моему шатру и сдай Симону, моему оруженосцу. Скажешь ему, что я буду через час.

Мальчишка бросается исполнять поручение. Он лопается от гордости, что именно ему поручил отвести своего коня сам рыцарь Хэнк. А мы с Урганом идем по улице. Прохожие почтительно кланяются мне. Я же, как и положено благородному рыцарю, отвечаю на поклоны только дамам и священникам. За спиной слышится шепот: «Сэр Хэнк! Тот самый? Золотой Меч! Вон он, висит на поясе! Синий Лес! Оборотни!»

— Как тебе, не тяжело носить бремя славы? — шепотом спрашивает Андрей.

— Издеваешься? Далеко еще?

— Уже пришли.

Мы стоим перед входом в маленькую лавку. Чтобы войти в нее, приходится низко пригнуться.

— Мир дому сему! — говорю я, входя.

После яркого солнца в полумраке лавки невозможно ничего разглядеть.

— Здравствуй, здравствуй, доблестный сэр Хэнк! Я знал, что ты непременно посетишь меня, и ждал тебя.

Мои глаза, наконец, привыкают к полумраку, и я могу разглядеть старого Лока.