Сумерки Эрафии

Побледневший бородач одобрительно закивал. Толин хлебнул еще пива, и друзья покинули буйную харчевню.

— Ты его слишком запугал, он может и вправду позвать своих друзей!

Гримли был не в восторге оттого, что Толин едва снова не вляпался в мордобой.

— Друзей! Ха, ты его видел? — Гном рассмеялся. — Он радоваться должен, что я не спустил с плеч свой топор. Ты слишком их жалеешь, Гримли! Это сброд, быдло. Они живут только наглостью, хамством и вежливостью других. На них пахать надо, пахать! Что ваши рыцари и делают, весьма верно!

— Я считаю, что людей надо любить, независимо от того, что они о нас думают. А судить только по делам!

— Успокойся, ты не в церкви! А того бандита, Морфея в Александрете, который убивал раненых и беззащитных людей? Который мародерствовал в родном городе, его тоже надо любить?!

— Его надо жалеть! Он не знает, что душа его увянет в грехах и грязи.

— Не повторяй слов, смысла которых не понимаешь! Тебе не стать священником, вот те крест!

Гном в шутку перекрестил сердце, как было принято в традиции культа Велеса… Гримли понуро смотрел на дорогу:

— Ладно, пошли! Мы уже вроде почти на месте.

Около дворика, где чуть больше недели назад слуги нойона сразились с эльфом, действительно шли какие-то работы. Бледно-сиреневые сутаны адептов святого Фавела мелькали то тут, то там.

— Слушай, я не хочу еще раз встречаться с вашими гвардейцами. Давай обойдем перекрытый квартал и зайдем с другой стороны, — предложил Толин.

Гримли согласился. Они блуждали еще полчаса и наконец оказались на той самой улице, где Гримли чуть не погиб под копытами бессмертного всадника.

— Я узнаю это место. Нам теперь вон туда! Прямо и налево.

Наступавшая летняя ночь встретила их буйством ароматов и мягкой прохладой. Не прошло и двадцати минут, как у высоких ворот они застали возвращавшегося домой Егана Фолкина.

— Гримли! — удивился старик.

Он был старше дяди Тома и выше его ростом. Еган был лысоват, а лицо покрылось мелкими морщинками. Большие длинные руки были испещрены оспинами от искр, что вылетают из-под молота кузнеца. Дядя и приемный племянник обнялись. Толин видел, как Гримли что-то сказал тому на ухо, после чего старик помрачнел, и вся его хмельная радость куда-то пропала.

Через два часа, когда уже совсем стемнело, они уже лежали в мягких кроватях и думали каждый о своем.

— Слушай, ты знаешь, я окончательно решил идти с тобой в Клекстон. Я поступлю в школу меченосцев, — зевая, смотрел в потолок Гримли. — Но вот ты для чего туда идешь? В стране эльфов ведь наверняка обучение не хуже!

— После окончания вашей военной школы можно найти службу и настоящие приключения! Я знаю рассказы многих эльфов и гномов, уехавших в Эрафию. Тысячи путей на восток и юг открываются перед выпускниками. Их ждут сложнейшие задания вашего короля! Я не хочу годами сидеть в подгорной академии и слушать сказки о том, что пятьсот лет назад такой-то и такой-то прикончили последнего дракона подземелий! В Авлии слишком много законов! И слишком мало возможностей прославиться…

— Законов здесь тоже хватает, и один глупее другого. Всех, кто может хоть что-то в магии, тащат в орден. Это несправедливо!

— Вот донесу на тебя, и пойдешь стричь волосы, — преодолевая зевоту, заметил Толин.

— Ничего не слышал про эту военную школу, но возвращаться в Бренн мне окончательно расхотелось. Пускай Еган заберет себе кузницу…

— Ты мне уже говорил, — сонно ответил гном и перевернулся на другой бок. — Ты что, не помнишь? Есть времена пахарей, а есть времена воинов! — передразнивая высокопарный стиль Гримли, спародировал Толин.

— Я такого не говорил.

— Но я-то слышал! Как раз до того, как мы встретили этого рыцаря Венка. Кстати, интересно, кто был в карете?

— Наверное, какой-то важный господин. Мы, когда на ярмарку ехали, тоже встретили одного такого. К границе бежал, наверное, заговорщик.

— Лучше б тебе честно сразу пойти в монахи! Речи у тебя уже получаются!

— Я ничего такого не говорил. Давай спать!

— У меня сто свидетелей!

— Толин, еще слово — и я швырну в тебя подушку!

— Не швырнешь!

— Швырну!

Они уснули, когда все небо было плотно усыпано звездами. Висевшие над городом тучи ушли далеко на восток, и свет обеих Лун заливал городские крыши.

* * *

— Пожалуйста, не надо открывать окна! — повторил сиплый голос.

Рууд обмер, и обильный пот выступил на лбу крупными, как ягоды, каплями. Он резко обернулся, в полумраке виднелись лишь очертания мебели. И действительно, откуда хозяин гостиницы знал, что я вице-канцлер? Это ловушка! Но кто осмелился на такое?!

— Кто здесь? — как можно более грозно спросил он.

— Твой старый друг пришел к тебе за помощью. Не надо звать Фоша. Здесь он тебе не поможет.

Рууд стал узнавать этот голос. Он его точно слышал, но где? При дворе, в поездках по городам, на охотах или балах, где?

— Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе страшно, хочешь узнать, кто я! Мы ведь так давно знакомы! Я знаю тебя даже лучше, чем ты можешь себе представить!

Раздался щелчок, один, еще один, ручное огниво высекло искру. Затем еще и еще. Несколько свечей осветили комнату. Некто обернулся, в руках блеснула медь канделябра.

— Не может быть! — прошептал герцог.

— Думал, я погиб в Александрете, в своих торговых рядах? У меня еще много неоконченных дел. Пришлось потрудиться, чтобы быть в курсе твоих и ихпланов!

Купец первой гильдии Йодль держал в одной руке канделябр, в другой — миниатюрный арбалет с отделанной серебром рукоятью.

— Ты?! Что ты здесь делаешь? — Шокированный Рууд отступил назад и оперся на подоконник. Он хотел позвать Фоша, Венка… Там, снаружи, множество солдат, они схватят этого наглого безумца…

— Даже не думай никого звать! — с ухмылкой добавил Йодль, садясь в кресло и поставив канделябр на широкий трельяж. Он закинул ногу на ногу и продолжал: — Ты должен задуматься, как тебе жить дальше. Садись, в ногах правды нет!

— Как ты…

— Как я остался в живых, ты хотел спросить? — перебил его торговец и ростовщик. — Я давно и тщательно слежу за тобой, как и за другими моими крупнейшими должниками. Когда понял, что наше дело дрянь, ехать в Александрет стало незачем. Когда в город ворвались твои головорезы, я был уже далеко. Ридле, Рейнхард оказались слишком самонадеянны, лишь ты меня порадовал. Ты очень хитер, даже слишком для твоего чина. В Александрет я послал двойника. К сожалению, когда его убили, так обезобразили, что и опознать толком не удалось. Так что я не смог отсидеться. Сам понимаешь, Эдгар, раз ты все это устроил, тебе меня и спасать!