Сумерки в спальном районе

Кирилл слушал, кивал. Ему уже ничего не казалось странным, он был полностью согласен с каждым словом Людмилы Борисовны.

Он не столько вслушивался в то, что она говорила, сколько разглядывал, как двигается при этом ее рот. Он обратил внимание, что губы у нее полные, а над верхней слегка темнеет полоска. Отчего-то это сильно умилило его, и Кирилл поневоле улыбнулся.

— Я что-то не так сказала? — встрепенулась хозяйка.

— Нет, нет, все так, — мотнул головой Кирилл. Он снова наполнил бокалы: — Я хочу выпить за вас. Вы чудесная женщина. Вы заслужили гораздо большего…

— Спасибо, — почти бесшумно выговорила Людмила Борисовна.

Она сидела довольно близко, глядела на него в упор блестящими глазами.

— Мне этого никто никогда не говорил. У меня к вам просьба, только не удивляйтесь…

— Да, конечно. Я не буду удивляться. Что?

— Можно я выпью из вашего бокала? Это вас не обидит? Я вам потом объясню…

— Да ну что вы. Пожалуйста.

Кирилл протянул ей бокал.

— Нет, нет, держите его в руке, — еще больше придвинулась к нему Курочкина. — А вы из моего не побрезгуете?

— Конечно нет, — снова улыбнулся он. — Это мы на брудершафт, что ли?

— Считайте как хотите! — прошептала она, приникая губами к его бокалу.

Кирилл пожал плечами и последовал ее примеру.

— Ну вот, — выдохнула Людмила Борисовна. — Теперь вы знаете все мои мысли.

— А вы мои! — заливисто рассмеялся Кирилл.

Это действительно было очень смешно — что он мог про нее знать?! Чепуха какая-то!

— А я ваши! — серьезно подтвердила она.

Красное вино влажно блестело на ее губах.

— Ну и о чем же, вы считаете, я думаю? — весело спросил Кирилл.

— Вот о чем! — ответила Курочкина и, быстро приблизив к нему лицо, поцеловала его мягкими, пахнущими вином губами.

И пока длился (а хотелось, чтоб он длился бесконечно!)долгий, расплавляющий поцелуй, Кирилл осознал, что она права,ведь он и на самом деле думал только об этом. С удивлением ощутил, как острое желание распирает его, как налилось, затвердело у него в трусах.

Он вдруг ясно понял, что безумно хочет эту некрасивую, немолодую, полноватую женщину, хочет почувствовать ее горячее, податливое тело, сжимать ее тяжелые висячие груди, прижиматься к ее большой, наверняка покрытой целлюлитом заднице. Неизвестно откуда взявшаяся волна бешеной сексуальности нахлынула, окатила его с ног до головы, подхватила и понесла куда-то.

Кирилл задрожал, еле сдерживаясь. С ним происходило что-то невероятное, но он и не думал разбираться с этим, взывать к собственному разуму. Где-то в глубине души знал, что все это полное сумасшествие,но сил сопротивляться никаких не было, и он с наслаждением отдался несшему его потоку.

И как только закончился этот самый долгий на свете поцелуй, он, задыхаясь, вскочил на ноги и начал срывать с этой тающей, расплывающейся в его руках женщины ее синее с белыми оборочками платье.

— Тише, тише! — уговаривала она его.

Но он уже ничего не слышал.

И когда наконец под платьем обнаружилось ее рыхлое белое тело, Кирилл со стоном запустил руку в чашечку огромного розового лифа. Остро почувствовал нежную мягкость могучей плоти и стал цепко подбираться пальцами в самую глубь этой заполненной до предела чашечки, к набрякшему соску.

До спальни, где Людмила Борисовна заботливо приготовила мягкую душистую постель, они так и не добрались. Он взял ее тут же, на полу. Вошел в нее истово, с искаженным от страсти лицом.

Голова ее периодически стукалась о толстую ножку стола, но она не замечала этого. Блаженная улыбка не сходила с ее лица. Порошочек, заранее подсыпанный ею в вино, сработал безотказно. Мальчик сделал все именно так, как она задумала. Или, скажем, почти так.

4. Даша

Поезд пришел вовремя. С неприятным лязганьем дотащился до конца платформы, обдал Кирилла гарью и вонью, затем последний раз вздрогнул, словно пытаясь двинуться дальше, и наконец замер. В ту же секунду, чуть не сбив с ног проводницу, на перрон из него стали высыпаться люди с чемоданами и кошелками.

Кирилл из предосторожности (еще заденут, не дай бог!)отошел чуть в сторонку, занял вполне удобный наблюдательный пункт около расположенного тут же, на платформе, киоска со всякой малосъедобной дрянью. Дашу он узнал сразу, сомнений не было. Та же Светка, только в более юном, вернее, в более чистомисполнении.

Светкино лицо так или иначе носило на себе отпечаток ее профессии, хотя она вроде бы ею уже и не занималась. Однако блядинкав глазах никуда не девалась, опытные мужики тут же ее распознавали, непременно оборачивались. Кирилл именно на это когда-то и попался. Вроде бы Светка такая простая— хорошенькая, скромная, — а вот какая-то неуловимая порочность в ней все равно чувствовалась.

В Дашином же миловидном лице ничего подобного не было. Только растерянность да неопытность, вот, пожалуй, и все, что Кирилл мог рассмотреть. Одета в дешевенькое пальто, на голове черный платок. Хрупкая, невысокая. Стоит, беспомощно озирается по сторонам, вот-вот заплачет.

Кирилл оторвался от киоска, решительно направился к девушке. Для проформы уточнил:

— Вы Даша?

Она обрадованно кивнула, улыбнулась. Кирилл заметил, что один зуб с левой верхней стороны у нее золотой. Наверное, в Кривом Роге дешевле было ставить именно такие коронки.

— Я — Кирилл, — сказал он. — Давайте ваш чемодан.

— Да ну что вы, я сама, — застеснялась девушка.

— Давайте, давайте!

Он забрал чемодан (совсем нетяжелый!),и они пошли к вокзалу.

— Со мной можно на «ты», хорошо? — попросила Даша. — А то я иначе стесняться буду.

— На «ты» — так на «ты», — согласился Кирилл. — Меня тоже можно на «ты». Не такая уж у нас огромная разница. Тебе, кстати, сколько лет?

— Восемнадцать, — с гордостью сказала Даша.

Кирилл недоверчиво покосился на нее. С его точки зрения, девушка тянула максимум на шестнадцать.

— Я могу паспорт показать, — обиделась Даша, заметив его скептический взгляд. — Хотите?