Супермен (сборник)

— Меня интересовала лишь одна рыба — та, что паслась в одиночестве. Паслась она не торопясь и явно ничего не боялась. Другие рыбы не смели к ней приблизиться. Живет она по соседству с тем камнем. Там, должно быть, глубоко, а вода в глубине — очень холодная. Что же касается пузырьков, то не исключено, что под водой, у подножия гранитной глыбы, в реку впадает подземный проток. Вот там и живет эта рыба и ближе, чем ярдов на пять, никого к этому месту не подпускает. Старая и толстая рыба. И очень эгоистичная. Она спокойно пасется, потому что никто не смеет оспаривать у нее пищу. Это самая крупная рыба в устье ручья. По крайней мере, самая крупная из тех, которые там сейчас пасутся. И теперь мы знаем, каких мушек она ест. Кажется, у меня в коробке с наживкой есть очень похожая имитация. А если нет, то придется нам самим ее изготовить. Потом осторожно закинем удочку на том самом месте, а когда наша рыба заметит наживку и клюнет — подсечем и, если нам повезет, вытащим добычу на берег.

Гей, горячая поклонница рыбной ловли, слушала мистера Притчарда с благоговением.

— И все же, — поинтересовалась она, — откуда вы знаете, что она весит больше трех фунтов?

— Честно говоря, я не знаю этого наверняка. — Мистер Притчард застенчиво взглянул на Гей. — Но я решил сделать ставку именно на эту рыбу. Я просто на нее надеюсь. Знаю, что она большая. Верю, что мы ее поймаем. И молю Бога чтобы она оказалась больше трех фунтов весом.

Гей вспыхнула и промолчала. Она подумала, что Притчард ведь и вправду может поймать своего трехфунтового гольца. А она так легкомысленно пообещала, что в этом случае станет графиней Мерривейлской! Конечно, все это были только слова. Но что если Притчард отнесся к пари серьезно? Что ей тогда делать? Как знать, ведь мог же он полюбить ее с первого взгляда! Что ж, скромно сказала себе Гей, такое уже случалось. Именно так влюбился в нее один молодой человек, который неделю спустя, перепутав тройняшек, сделал предложение Филлис.

Они вытащили лодку на берег, и мистер Притчард, вооружившись сачком, наклонился над водой и поймал одну из серых мошек, к которым была так неравнодушна та большая форель.

Мушка эта была не крупнее комара.

Притчард передал Гей лакированную жестяную коробку, в каждом из отделов которой лежали искусственные мушки — такие мелкие, что брать их можно было только щипчиками. Потом англичанин расстелил на траве носовой платок, Гей высыпала на платок содержимое коробки, и они принялись, едва не соприкасаясь головами, искать мушку, похожую на ту, которую только что поймали.

— Уж очень они маленькие, — вздохнула Гей. — Рыба зацепится за крючок губой.

— Не обязательно. А как вам вот эта?

— Слишком темная.

— Ладно… Ну а вот эта — скажете, непохожа?

Положенные рядом, две мушки — настоящая и поддельная — были почти неотличимы одна от другой.

— Похожи, словно я и Ли, — сказала Гей.

— Ли?..

— Мы тройняшки, — пояснила Гей, — и выглядим совершенно одинаково. Но никогда не прощаем того, кто нас путает.

Притчард мгновенно забыл о форели и о научных методах рыбной ловли. Потрясенный, он взглянул Гей в лицо и слегка заикаясь спросил:

— В-вы хотите ск-казать, что существуют еще две милашки, точь-в-точь похожие на вас?

— Как две капли воды. То есть, три капли.

— Этого не может быть! — заявил Притчард. — Ни одна девушка в мире не может даже отдаленно походить на вас!

— Когда-нибудь мы все три усядемся перед вами, — пообещала Гей, — и будем сидеть с каменными лицами и молчать. И вы не сможете сказать, которая из нас была с вами на рыбалке.

— «Три маленькие феечки сидели на скамеечке…» — начал Притчард, но тут же посерьезнел: — Это вызов?

— Да, считайте, что я бросила вам перчатку.

— Я поднимаю вашу перчатку! Пусть весь мир узнает, что моя леди — прекраснейшая из всех! А тем, кто в этом усомнится, я докажу свою правоту в честном бою — любой ценой, пусть хоть небо рухнет на землю!

— Еще ни один молодой человек не отличил меня от сестер с первой попытки. — В глазах Гей блеснули слезы. — Если вам это удастся, я сохраню о вас самые нежные воспоминания.

Притчард почтительно поклонился.

— Если я поймаю рыбу весом в три фунта, — сказал он, — в воспоминаниях не будет нужды — ведь я всегда буду рядом с вами.

— Зачем так серьезно об этом говорить? Повторенная шутка перестает быть смешной…

Англичанин смутился.

— Извините, — вздохнул он, — я не знал, что в Америке принято заключать пари, а потом сводить все к шуткам. Что ж… Но я-то думал, что это настоящее пари, а это, оказывается, была милая болтовня.

Гей вспыхнула.

— Не смейте ругать Америку! — зло выпалила она. — Да, мы с вами держим пари. Все серьезно. Я от своего обещания не отказываюсь. Если вы поймаете трехфунтовую рыбу, я стану вашей женой. И уж тогда вы у меня потанцуете!

— Ну конечно! — мягко сказал Притчард. — Разумеется, я буду танцевать, если мы с вами поженимся. От горя человек плачет, а от радости танцует. Это так естественно.

Он поднял взор к тихим небесам и очень серьезно проговорил:

— Господи! Услышь молитву уповающего на тебя грешника! Пошли мне сегодня гольца — сальмо фонтиналис — весом чуть больше трех фунтов! Прошу тебя. Господи, помоги мне — ради красоты этого лучшего из миров.

Если бы Гей уловила в его голосе или выражении лица хоть малейшую несерьезность, она бы захохотала. Но глядя на него, она едва не расплакалась, и у нее учащенно забилось сердце.

Между тем мистер Притчард, оставив сантименты, осторожно извлек из чехла толстое бамбуковое удилище.

Познания Гей о рыбной ловле как науке сводились к следующим заповедям: знай, где ловить, и выбирай самую легкую удочку. То удилище, с которым она ходила ловить форелей, весило две с половиной унции (без катушки). По сравнению с ним удилище Притчарда казалось тяжелым и грубым: оно весило шесть унций.

— Это что — на лосося? — язвительно спросила Гей.

— Случалось, ловил и лососей. Это вообще замечательное удилище. У вас, думаю, не хватит сил его сломать.

— А у бедных рыбок и подавно не хватит…

— Ну а вот про это что вы скажете? — И он показал ей «вожак» — футов девять голубоватой «кишечной струны». По толщине леска эта казалась чем-то средним между паутиной и человеческим волосом. Восхищение Гей вспыхнуло с новой силой. И все же она заметила:

— Да, но уж очень тонкая… Такая и блесну не удержит!

— Посмотрим. Смею надеяться, что она удержит очень крупного гольца.

Он отмотал восемьдесят или девяносто футов лески и стал смазывать ее чем-то белым.

— Что это такое? — поинтересовалась Гей.

— Жир марала.

— Зачем?

— Чтобы леска плавала на поверхности. Ведь мы будем ловить на искусственную мушку.

Гей обратила внимание, что на одном конце леска была тоньше, а на другом — толще и спросила, зачем это нужно.

— Так легче закидывать, — объяснил Притчард, — особенно на ветру.

Он смотал леску, соединил ее с «вожаком», а на тонком конце «вожака» закрепил конструкцию из перьев и крохотного крючка с отобранной ими наживкой.