Существо

– Стеф! – прибавил я шаг.

– Стефани, подожди! – догнал ее.

– Да, Маркус, – надменно произнесла подруга мое имя.

– Только не говори, что не слышала, как я звал тебя, – нервно и с отдышкой высказал свое недовольство.

– Не слышала, – соврала она, смотря вперед.

– Куда идешь?

– Вообще-то у нас трудовое право через 10 минут,

– Точно. Помнишь ты говорила про паренька, Пака Джонсона?

– Допустим. Стал интересоваться мальчиками? – начала она язвить, чего я в ней не любил. Образ стервы Стефани был не к лицу.

– Да. Думаю, с ними будет проще, – ответил ей тем же.

Перед обиженной подругой принято всегда извиняться. Но мне было сложно всегда это делать, как и выразить свои чувства.

– Ты случайно не знаешь в какой больнице находится Джонсон?

– Случайно, нет,

– Ты это из-за вчерашнего или реально не знаешь?

– А с чего ты взял, что должна знать? – взбесилась она.

– Извини, забыл. Пак Джонсон же не высокая блондинка, – зашел я в кабинет и закрыл разговор. Пожалел, что вообще спросил.

– Я спрошу, – выдавила подруга.

– Не обещаю, что узнаю адрес,

– Спасибо,

Я в ней не сомневался.

– Пока не за что…

8

После занятий направился в госпиталь, чтобы поддержать парня. Стефани сдержала свое слово и узнала в какой больнице разместили Пака. А откуда она это узнала, не спрашивал. Все было очень просто. Джонсон лежал в той же больнице, куда привезли всех погибших студентов и меня в том числе. Чтобы зайти к парню в палату пришлось соврать, что я один из его родственников – троюродный брат. Конечно, регистраторша поставила под сомнение мои слова, но с трудом пропустила. С минуту пощурив маленькие глаза, женщина дала пропуск и сказала номер палаты.

Недавно я здесь был и вместо пожилых женщин с колясками, наблюдал обожженные окровавленные тела. Пока искал ту самую палату, достал многих врачей, которые появлялись в коридоре и медсестер, спешившие к пациентам.

Бродя по коридорам, почуял запах. Приметный запах той длинноволосой. Показалось? Предположение опровергло ее неожиданное появление. Среди белых халатов и больных прогуливалась по коридорам та, что приносит неудачи. Она смотрела на меня, как и всегда. Ну, чего она хочет? Через минуту длинноволосая, закончив пялиться, завернула в одну из палат. Куда это она? Последовав за ней, подошел к двери, куда зашла девушка. Не решился зайти туда. Не мог сообразить, что делать. Искать Лориану? Или, как планировал, найти Джонсона? Спросил у проходящего мимо врача, в какой палате лежит Пак:

– Кто? – хмуро задал врач вопрос.

– Пак Джонсон. Парень с ожогами,

Мужчина сквозь прозрачные линзы овальных очков стал смотреть на меня с подозрением.

– Не знаю таких, – отмахнулся он и вот, старое полено должно было уйти, как вдруг спросило:

– А вам, зачем?

Ему надо школьным учителем работать, а не медиком. От взгляда этого недоумка потряхивало от злости.

– Я троюродный брат Пака Джонсона…

– Я не спрашивал кто вы, – перебил он.

– Вчера приехал, чтобы навестить его, – несмотря на грубость человека в белом халате, я продолжил свое вранье. Держал себя в руках, чтобы мой кулак не влетел ему в лицо.

Врач оглядел меня лишний раз, обдумывая ответ, и спросил:

– Пропуск имеется?

– Да, – показал бумажку.

– Так, он здесь, – кивнул врач на дверь, перед которой я стоял.

Обернувшись, поразился тому, что две минуты назад сюда зашла та «воровка».

– Спасибо, – стало неудобно за свою невнимательность.

Но, мужчина ничего не ответив, пошел дальше по коридору. Не врач, а оборотень. Не хотелось бы однажды попасть под его руку, на операционный стол. Если он вообще хирург.

Отбросив мысль врезать ему, зашел в палату. В небольшой комнатке было пять коек, три из которых, пусты. Запах лекарств стоял прозрачным туманом. Свет не отличился яркостью, а всего лишь предавал палате мрачный вид. В комнате девчонки не было. Когда она успела выйти?

Пака было не сложно найти. На одной кровати лежал бородатый мужик с перевязанными кистями рук. На другой сидел молодой парень. Он вглядывался в одну точку.

– Пак Джонсон? – назвал имя, чтобы проверить, не ошибся ли я.

Парень повернулся, оглядел меня с ног до головы и промолчал. Что-то он не очень разговорчив. Ладно. Если повернулся, значит это он.

Подойдя к его койке, сердце упало в пятки. Вблизи все выглядело хуже. Левая сторона лица, рука, шея и нога были в темных пятнах. Где-то розовым цветом выделялись большие куски кожи, словно его мышцы были готовы к ужину. Сильная тоска вцепилась когтями в душу. Он же навсегда останется таким. А ведь и я мог не выйти сухим из воды.

– Привет, – вылетело у меня от волнения.

Узкие глаза худощавого парня сузились еще сильнее. Он ничего не ответил, но и смотреть на меня не перестал. Взгляд Пака ничего не выражал.

– Я Маркус Роуган, – представился, стараясь смотреть только на правую сторону его лица. Пак ничего не ответил. В лице ничего не поменялось. Видимо, это ему ни о чем не говорило.

– Я был вместе с вами в автобусе, когда случилась авария,

Пак опустил взгляд и после пятисекундной паузы, посмотрел на меня со словами:

– А я тебя помню, – звучал хрипловатый корейский акцент.

– Ты на третьем курсе. Да?

– Да, – слегка улыбнулся я, подтверждая его теорию.

– Я узнал вчера, что ты выжил и решил навестить. Ну, поддержать, что ли,

– Неожиданно, – ухмыльнулся Пак, но вскоре улыбка спала, когда он взглянул на свою обожженную руку.

– Похож, блин… на персонажа из комиксов Марвела, – заблестели у него глаза от обиды на судьбу, которая сотворила с ним такое.

Я смотрел на паренька, и меня корежило, как металл под сильным прессом. Как же жаль, что я не смог ему помочь в тот день. Не смог помочь… никому.

Разыскав голубой стул на колесах, придвинул его к койке Пака и сел, почувствовав приятный хруст в коленях.

– Как себя чувствуешь? – начал я разговор.

– Если физически, то сойдет,

Сжимая руку, словно в ней был мячик, не решался спросить. Но было бы глупо этого не сделать. Ведь незакрытые вопросы и привели меня сюда.

– Вопрос будет очень странным, – предупредил Джонсона о некомфортной предстоящей беседе.

– Слушаю,

– Ты после аварии не слышишь там… всякие голоса? Пение, например? – вопрос был абсурдным и некорректным, но все же хотелось внести ясность.