Суверенитет духа

1) виды монархий и тираний (конституционные, абсолютные и проч., прописывание критериев каждого вида);

2) виды аристократий (онтократии, теократии, тимократии, меритократии, медиакратии, плутократии, клептократии, нетократии, креократии и проч. и прописывание критериев каждого вида);

3) виды республик и демократий (охлократии и проч. и прописывание критериев);

4) споры по поводу всех этих критериев здоровых и испорченных форм;

5) интерпретация огромного политического опыта через призму этих критериев и этих понятий;

6) вопросы перехода одних форм правления в другие;

7) достоинства и недостатки каждой формы в принципе и применительно к разным условиям, народам и историческим обстановкам…

Работы тут на десятки поколений ученых.

Надо ли удивляться, что за время работы этих поколений ученых корни теории были утеряны, все формы правления и их критерии тысячу раз перепутались (тирания стала в римском переводе диктатурой, демократия стала, например, синонимом республики и вообще получила со временем позитивное толкование и т. д.) и в политической риторике уже со времен Рима и до сих пор (!!!) все свелось к банальному противопоставлению демократии и диктатуры!

Но то политическая риторика. Внутри же политической мысли шли процессы кристаллизации парадигм.

Три традиции

Но нужно выделить ТРИ крупных традиции, со своим лицом, которые стали конкурировать в политической науке.

Первая традиция

Она утверждает, что все представления о демократиях или олигархиях — иллюзия. Что реально власть принадлежит всегда одному и только одному. У всякого стада есть вожак или пастух, и он всегда один. У всякой армии или компании всегда один руководитель, везде принцип единоначалия. Если даже по видимости правит группа, то в ней всегда есть тот, кто ведет, тот, за кем ПОСЛЕДНЕЕ и решающее слово. Даже в Англии за не имеющей никаких прав королевой есть право подписи: то есть содержание закона готовит не она, но закон недействителен, если нет ее подписи. И королева этим пользовалась. Но это формальности. Реально же надо понимать: никогда никакая великая мысль не придет в голову десятерым, ее рождает один, так же как «народные песни» придуманы кем-то, а не народом. Так же как волю и характер проявляет лидер, герой, святой, а вокруг него что-то начинает вертеться.

Примеры такого мышления можно подбирать, начиная уже с Гомера и Гераклита, но наиболее ярко эта традиция представлена в творчестве романтиков с их учением о «гении». И конечно же, у Карлейля с его учением о «героях». У неогегельянцев, у анархиста Штирнира, а потом — Ницше с их культами личности, противостоящей толпе. У традиционалистов, в «Майн кампф» Гитлера, которые развивают доктрину «фюрерства», теории К. Шмидта, Батая и другие теории «суверенности».

В рамках этой традиции есть куст проблематических моментов еще на тысячи докторских диссертаций: определения фюрера, вождя, его критерии, его личные и сверхличностные качества, сознательные и бессознательные качества, генезис великой личности, биографии и сходные условия формирования, судьбы и трагизм существования, техники господства и влияния, непонимание гения толпой, отсроченное влияние и т. д. и т. п.

Вторая традиция

Всегда правят НЕКОТОРЫЕ, меньшинство. Это соль земли, у них есть свободное время, деньги, власть и слава, различные по типу ресурсы, потому что один никогда все ресурсы не объединит и ему нужны держатели других ресурсов. Выходит, надо договариваться, а значит, уже возникает группа.

Все монашеские ордена, масонские ложи, заговоры и прочие исходили из теории «правящего меньшинства». Но к этой же традиции надо отнести не только эзотерические доктрины тайной власти, но и вполне публичные теории типа теории «партий», которые нужны в демократическом обществе как выразители и представители интересов, как команды.

Сюда же относится и классовый подход К. Маркса, у которого и политика, и мораль, и законы есть лишь «выражение интересов господствующего класса». А следовательно, все марксисты в их вариациях (Лукач, Грамши, франкфуртцы и проч.), разделяющие классовый подход, но предлагающие каждый раз нового гегемона (сейчас, например, предлагают такие классы как нетократия и креакратия), тоже относятся к этой традиции. Сюда же мы отнесем все теории элит в их различных модификациях. Это и Михельс, и Моске, и Парето, и многие другие, кто вплоть до сегодняшнего дня предпочитает говорить об олигархиях, аристократиях и элитах разных видов.

Здесь тоже возможны тысячи докторских диссертаций по темам: виды правящих меньшинств, условия их формирования, критерии отнесения к элите, механизмы ротации элит, исторические смены гегемонов, приемы удержания власти и манипуляции, механизмы «спаек» и заговоров и проч.

Третья традиция

Все разговоры о том, что миром правят лидеры или некие меньшинства — ерунда, а есть только масса, или народ (в зависимости от степени пиетета). Следовательно, и монструозные категории: «народный дух» или «дух времени», «народный менталитет», «массовое сознание», «инстинкт толпы», «тренд истории», «специфика культуры» и проч.

Аргументы просты: какими бы личности и аристократы ни были великими и ужасными, они правят только пока им дает народ. Так что народ — последняя инстанция. Хотят или не хотят, они ВЫНУЖДЕНЫ либо вести народ за собой и служить ему, либо обманывать и заигрывать с народом. То есть в любом случае они если и не пляшут под его дудку, то считаются с ним, объясняют ему свои действия, истинно или ложно. Великие личности к тому же велики потому (как и элита), что чувствуют и отражают глубинные интенции народа иногда даже лучше, чем сам народ, выражают его исторические миссии, дух и менталитет.

В этой традиции много мыслителей эпохи Просвещения (типа Руссо), часть романтиков и марксистов. Здесь же Вундт, Тард, Лебон, Московичи и Канетти — одним словом, разные социологи и живописатели психологии масс. А также просто наивные юристы, социологи, политологи, политики и просто граждане, которые, считают: «главное — народ и демократия». В рамках этой парадигмы тысячи докторских можно написать, изучая народные менталитеты, дух и культуру, историю народов, психологию массового сознания и поведения и т. п.

Соответственно можно понять и каждый раз отдавать себе отчет, как меняется анализ исторических событий и их интерпретация в зависимости от того, к какой из тех огромных традиций принадлежит ученый-аналитик.

То есть одни всегда выискивают великих личностей и показывают, что без них бы все пошло иначе. Другие видят заговор или классовые интересы и процессы смены элит. Третьи анализируют исторические тенденции и задачи, менталитет народа, роль толпы. Причем и те, и другие, и третьи разоблачают все остальное как видимость.

А теперь помножьте все это на политическую ангажированность наблюдателей, неполноту и «своеко-локольность» их информации, и представьте, сколько миллионов страниц, причем совершенно разных и не стыкующихся между собой, можно написать по поводу какого-нибудь даже невинного путча, не говоря уж про революцию.

Что со всем этим прикажете делать?

Политические мыслители здесь разделились на несколько лагерей.

Одни сознательно и мужественно выражают в своем творчестве одну из представленных парадигм и даже нарочно радикализируют ее.