Сволочь

— Абсолютно никаких.

— Как же ты живешь?

— По наитию.

Осенью у Даши начались занятия. Я к тому времени тоже восстановился на вечернем отделении Иняза, официально числился на какой-то работе, а неофициально подрабатывал частными уроками английского. Видеться мы стали реже.

Поначалу мне это даже нравилось, потому что я действительно подустал от Даши и ее — как бы помягче выразиться — причуд. Затем я соскучился — исключительно в силу подлости человеческой натуры, всегда желающей того, до чего не дотянуться. И, злясь на самого себя, стал наведываться к ней в институт и ловить ее после занятий с неизменным букетом осенних цветов в руках.

Словом, я ждал Дашу в вестибюле Политеха с букетом хризантем, когда меня вдруг хлопнули по плечу, и чей-то знакомый голос произнес:

— Вот это да! Ты как меня нашел?

Я оглянулся. Передо мной, расплывшись в улыбке, стоял мой военкоматский знакомый Ярик Шеремет.

— Привет, — сказал я, улыбнувшись в ответ. — А с чего ты взял, что я тебя искал?

— Цветы, — коротко объяснил Ярик. — Или это не мне?

— Если б я и преподнес тебе цветы, то разве что в виде венка.

— Мужественно и сурово. Ждешь кого-то?

— Одну знакомую.

— Что за знакомая?

— Ярик, — сказал я, — ты отдел кадров или агент по переписи населения? Какое тебе дело, кого я жду?

— Банальное любопытство, — невозмутимо ответил Ярик. — Мне как аборигену интересно знать, кого из здешних туземок подцепил мой старинный приятель, с которым я, между прочим, два года не виделся.

— С каких пор ты абориген в Политехе?

— С сентября. Поступил после армии. К отслужившим относятся с пониманием. Мне председатель приемной комиссии так и объяснил: мол, зачисляем вас с поправкой на два года умственного иммунитета… Так кого ждем?

— Допустим, Дашу.

— Что за Даша?

— Стрельцова.

— О, так я ее знаю! — неизвестно чему обрадовался Ярик. — Она на втором курсе учится. Только зря ты к ней с цветами.

— Почему это?

— По-моему, — понизив голос и оглядываясь по сторонам, сообщил Ярик, — она в меня влюблена.

— Вряд ли, — сказал я.

— Ревнуешь? Завидуешь?

— И не думал.

— Так в чем же дело? Или, по-твоему, в меня нельзя влюбиться?

— Конечно, нет.

— Это еще почему?

— Потому что у тебя плоскостопие, близорукость и геморрой.

Ярик остолбенел.

— Что у меня? — переспросил он.

— То, на чем ты настаивал в военкомате.

— Причем тут военкомат? Забудь. Все, я отслужил, я здоров как бык!

В это время в вестибюле появилась Даша. Нежно-зеленая блузка невероятного покроя делала ее похожей на бабочку.

— Привет, — сказала она, величественно кивнув мне и небрежно скользнув взглядом по Ярику. — Хризантемы? Очень мило. А это кто?

— Это мой армейский друг! — радостно пояснил Ярик. — Мы служили вместе.

— Кто он — я знаю, — ответила Даша. — А ты кто?

— Ничего себе, — покрутил головой Ярик. — Ты что, забыла? Ярослав Шеремет, меня весь институт…

— Вы действительно вместе служили? — Даша повернулась ко мне.

— Ну да, — ответил я. — Я на Дальнем Востоке, он в Подмосковье.

— Это называется вместе?

— Естественно. Армия-то одна.

— Слушайте! — опять оживился Ярик. — Такую встречу грех не отметить. Посидим где-нибудь в кафешке. Я угощаю! Только у меня денег нет, — добавил он. — Я вас в долг угощу.

— Ладно уж, — хмыкнул я, — забей. Я, в принципе, не против. Если Даша согласна.

— А если Даша не согласна? — холодно поинтересовалась Даша.

— Почему? — удивился Ярик.

— Нипочему.

— Даша, — сказал я, — влюбленные должны быть щедрыми. Или это не о тебе?

— Ты про щедрость?

— Я про любовь.

Даша холодно глянула на меня, затем с раздражением на Ярика.

— Хорошо, — сказала она, — идем. И куда?

— В «Шапито», естественно, — сказал я. — Навестим место нашей первой встречи.

Мы вышли из институтского корпуса, пересекли парк и зашагали по Брест-Литовскому. Поздний сентябрь радовал солнцем и осенней свежестью, под ноги, осыпаясь с веток, падали каштаны, выскакивая из колючей скорлупы, как маленькие веселые негритята.

В «Шапито» мы заняли столик в глубине зала. Ярик был весел и трещал без умолку, сочиняя на ходу небылицы о стройбатовских буднях, Даша помалкивала и держалась подчеркнуто холодно. Наконец к нам подошел официант — тот самый молодой человек со смешными усиками под угреватым носом, с которым я так славно побеседовал три месяца назад. На сей раз нос его был чист, а усики отсутствовали.

— Что будем заказы… О, — проговорил он, узнав меня, — какая встреча! Рад приветствовать.

— Взаимно, — ответил я. — Тебя еще не уволили?

— Нет. А ты, я смотрю, перешел на мужскую одежду. Где твоя розовая кофточка?

— Разонравилась, — ответил я. — Даша конфисковала. Окончательно и бесповоротно.

— Помню, помню, — кивнул официант, разглядывая Дашу. — Твоя девушка, да? А это, — он кивнул на Ярика, — твой парень?

— Чего? — не понял Ярик.

— Ничего, — ответил я, похлопав Ярика по плечу. — Мальчик шутит. Он здесь пообвыкся за последние месяцы, избавился от угрей и профессионально обнаглел.

— Я не люблю шуток, — Ярик сурово глянул на официанта. — У меня на них аллергия. Короче. Нам три по сто коньяку. И три кофе. И побыстрей.

— Два, — молвила Даша.

— Что два?

— Два коньяка.

— Почему?

— Я не пью.

— Совсем, что ли?

— Совсем. И не курю, если тебя это интересует. Еще вопросы?

— Достаточно, Даша, — сказал я. — Остальное Ярика не касается.

— Что меня не касается? — не понял Ярик.

— Ничего тебя не касается, — отрезала Даша. — Знаете что, мальчики, я, пожалуй, пойду. А вы оставайтесь, пейте, празднуйте встречу армейских друзей.

Даша выразительно взглянула на меня.

— Как хочешь, — пожал плечами я.

— Даже так?

— А как еще?

— Я что-то ничего не пойму, — проговорил Ярик.

— Тебе, Ярослав, и не надо ничего понимать, — процедила Даша. — Тебе к лицу недоумение. Всего хорошего.

Она поднялась из-за стола и направилась к выходу. В дверях оглянулась. Я с приветливым равнодушием помахал ей рукой.

— Так что будем заказывать? — напомнил о своем существовании официант.

— Два коньяка, — сказал я.