Сволочи

– Да не за что, – пожал плечами Хендерсон.

– Слушай, а что вчера было за… недоразумение на банкете?

Логан усмехнулся и, быстро глянув на меня, спросил:

– Разве Карлос тебе ничего не рассказал?

– Он сказал, что это была сценическая драка, но… зачем?

– Я не знаю, – устало отозвался он. – Дэйв окончательно с ума сошёл с этим пиаром. Кстати, зайди в Интернет.

– Зачем это?

– Посмотри последние новости.

Я послушно достала телефон и зашла в Сеть.

– Читай вслух, – попросил Логан и убавил громкость включенного радио.

Я вздохнула и начала:

– Кажется, слухи на счёт распадения пары Лодисон опровергнуты. Не на словах, конечно, а на деле. Вчера между солистами поп-рок группы Биг Тайм Раш – Карлосом Пеной и Логаном Хендерсоном – состоялась драка. Многие фанаты утверждают, что причиной схватки явилась Мэдисон Паккет, которая так же присутствовала на премьере. Заметных изменений в отношениях между парнями не обнаружено, но кто знает? Может, они продолжили выяснение отношений не на глазах публики?

– Дэйв будет доволен, – ухмыльнулся Хендерсон.

– Зачем вы вообще согласились на эту бредовую затею?

– Мне эта идея тоже показалась дурацкой, но Карлосу, видите ли, захотелось попробовать.

– И ты попробовал?

– Угу. Но ты не знаешь Дэйва. Если он что-то решил, то твёрдо будет этого добиваться. – Логан сделал небольшую паузу. – Ладно, давай просто забудем об этом, и всё.

Я, не ответив, убрала телефон в сумку и уставилась в окно.

Сэм – моя костюмерша – закончила с макияжем. Я, глянув в зеркало, пошла к съёмочной группе, как услышала, что звонит мобильный. Достав его из сумочки, я глянула на дисплей. Звонил мистер Грант; я закусила губу. Дело в том, что дом, в котором я живу, – съёмный. Каждый месяц я плачу этому самому мистеру Гранту пять тысяч долларов, и сейчас он звонит, наверное, для того, чтобы напомнить о ежемесячной плате.

– Доброе утро, мистер Грант, – вежливо поздоровалась я, подняв трубку.

– Тебе того же, Мэдисон. Сегодня вечером я заеду за деньгами.

– Договорились.

– Вот и ладненько. – Он сипло рассмеялся. – До свидания!

Я отключилась и сглотнула. Мистер Джонсон сказал, что зарплату следует ждать только в конце месяца, а деньги мне нужны уже сейчас… Может, мне удастся уговорить режиссёра?

– О, Мэдисон! – Мистер Джонсон хлопнул в ладоши и глотнул воды из бутылки. – Все по местам, снимаем последние кадры серии!

– Эм, мистер Джонсон, – неуверенно начала я, подойдя ближе к режиссёру. – Могу я получить деньги за свою работу?

– Я же предупреждал, что зарплата только…

– Я помню, – нетерпеливо прервала я. – Понимаете, мне срочно нужны деньги…

– Понимаю, Мэдисон, понимаю, но сделать ничего не могу. Увы. А теперь все по местам!

Я, недовольно поджав губы, пошла к высокому дереву. Проклятие! Как на зло! Где же теперь мне достать деньги?..

Сегодня мы снова снимали сцену в лесу. По сценарию Амэлия сбегает из дома своего отчима, и он, сильно разозлившись, посылает за ней свою собаку. Я села на землю у дерева и, отряхнув ладони, посмотрела на мистера Джонсона.

– А это точно не опасно?

– Не волнуйся, Мэдисон! – рассмеялся парень, держащий за поводок большую альпийскую овчарку. – Она дрессированная.

Я недоверчиво сузила глаза и крикнула:

– Готова!

– По местам! – закричал режиссёр, усаживаясь в кресло. – Свет, камера, поехали!

Ко мне подошёл мужчина с хлопушкой и произнёс:

– Кадр – двадцать два, дубль – один.

Он хлопнул хлопушкой прямо перед моим носом и быстро убежал. Парень, до этого державший собаку за повод, отпустил её. Овчарка, оскалив зубы, стала медленно подкрадаться ко мне. Я задрожала. У меня врождённый страх – страх перед собакой. Неважно, большая она, маленькая, самка, самец – я одинаково боюсь каждую псину. Вдруг собака стала громко лаять, припадая на передние лапы. Я вжалась спиной в дерево и крикнула: – Стоп!

– Что такое? – обеспокоенно спросил хозяин собаки, вновь взяв её за поводок. – Ты боишься?

– Мэдисон! – недовольно выкрикнул мистер Джонсон, приближаясь. – Тебе было ясно сказано: собака дрессированная! Что ты как ребёнок?

– Извините, – пропищала я, смотря на овчарку. – Давайте… давайте заново.

Режиссёр, вздыхая, вернулся в кресло.

– Свет! Камера! Поехали!

– Кадр – двадцать два, дубль – два.

Мужчина вновь хлопнул хлопушкой, чуть не оглушив меня на левое ухо, и скрылся из моего виду. Парень оставил собаку наедине со мной, и изнутри опять поднялась волна дикого страха. По идее, Амэлия должна плакать. Для меня это было несложно: страх рос с каждым озлобленным рычанием овчарки.

Я стала отползать назад, но спиной упёрлась лишь в шершавую поверхность дерева. Овчарка перенесла опору на передние лапы и завиляла хвостом. Она смотрела прямо мне в глаза, и я старалась глядеть на неё самым спокойным взором, на который была способна. Я почувствовала, что щёки стали мокрыми, а дыхание участилось; воздух обжигал горло.

Овчарка громко зарычала, от чего верхняя губы задрожала, и собака кинулась вперёд. Я взвизгнула и закрыла лицо руками. Псина впилась своими зубами мне в руку, а когтями стала драть мою грудь и живот.

– Стоп! – услышала я испуганный голос Джонсона. – Стоп, я сказал!

Я чувствовала адскую боль, внутри всё сжалось от этой нестерпимой боли. Я орала, как резанная, пока собаку с усилием оттаскивали в сторону. Когда я наконец поняла, что овчарка не представляет опасности, закрыла лицо окровавленными руками и зарыдала. Было страшно, пальцы похолодели и дрожали; кровь пульсировала в висках, а с губ то и дело срывались истерические стоны.

– Мэдисон, всё хорошо, слышишь? – говорил со мной кто-то. – Всё в порядке.

Но истерика не оставляла меня. Я не разрешала никому до себя притронуться, ибо при каждом прикосновении кожа жутко болела и зудела. Я почувствовала запах крови и, громко закричав, зажмурилась.

Я сидела на каталке. Рядом врач прочищал мои раны спиртом; вся съёмочная группа собралась вокруг и смотрела на меня так, будто я сначала умерла, а потом воскресла.

– Ну всё, - объявил доктор, перемотав мою руку бинтом. – Дома вечером ещё раз обработаешь, и скоро заживёт.

– Спасибо, – нервно произнёс Джонсон и достал деньги. – Вот, возьмите.

Врач, сунув купюру в карман белого халата, махнул режиссёру рукой и скрылся в карете «скорой». Я посмотрела на Джонсона.

– Не может быть, – шептал он, похаживая из стороны в сторону. – Ты же сказал, она дрессированная!

– Так и есть, – тихо отозвался парень, во время съёмки держащий овчарку за поводок. – Поверить не могу, её будто подменили!

Я на мгновенье задумалась. А ведь действительно! Сначала кто-то заменил фальшивый пистолет на настоящий, теперь – дрессированную, профессиональную овчарку на какую-то бешеную псину… Чьих это рук дело? Это ведь не просто случайность!