Сволочи

Глаза Логана загорелись, и он, просияв, резко повернулся к Джеймсу и Мэдисон.

– Вы слышали?! – громко спросил он, подходя ближе. – Карлос не разбился, он жив!

Они втроем одновременно издали непонятный звук, похожий на победный клич. Маслоу облегченно выдохнул и, лучезарно улыбнувшись, встал. Они обнялись, пытаясь что-то сказать друг другу, но из-за эмоций, переполнявших их, не смогли понять и слова. Логан, отстранившись, посмотрел на Паккет. Она вновь плакала, но на сей раз с ее лица не сходила улыбка.

– А сейчас-то ты почему плачешь? – спросил Логан и обнял ее. – От счастья?

– Нет, – дрожащим голосом ответила его жена, прижавшись к нему. – Просто я уже успела проститься с Карлосом… Это все произошло так спонтанно, я даже не знаю, что и думать по этому поводу…

– Думай о том, что всё кончилось. Не надо слез, всё же хорошо. Всё наладилось, он жив…

– Я знаю, Логан… – прошептала она, всхлипнув. – Я знаю…

– Эй, Мэд, я принес тебе таблетки, – произнес Кендалл, вдруг выросший рядом. – Если что…

Мэдисон, улыбаясь, посмотрела на него. Шмидт удивленно глянул на Логана и шепотом спросил:

– Что, с ней совсем всё плохо?

– Кендалл… – начала Паккет, утирая слезы. – Ты же… Ты ничего не знаешь… Карлос жив.

– Жив?! – изумился немец, выронив упаковку лекарств. – Откуда вы знаете?..

– По новостям передали, – ответил Джеймс. – То, что он выжил, – большое чудо. Я не представляю, что ему довелось пережить…

Кендалл засмеялся и, будто до сих пор не веря новостям, обнял Паккет. Он поднял ее и начал кружить, при этом громко крича что-то. Мэдисон засмеялась и, надавив на плечи парня, попросила:

– Кендалл, отпусти меня, пожалуйста. У меня и без того голова кружится…

– А, да. – Шмидт поставил ее на пол и протянул упаковку с лекарством. – Вот твои таблетки.

– Спасибо.

Она отошла к кулеру с водой, и Кендалл, посмотрев на Логана, развел руки в сторону, предлагая другу свои объятия. Хендерсон, засмеявшись, обнял его. То же сделал и Маслоу.

– Может, позвоним Карлосу? – предложил Джеймс. – Хотя… Вряд ли ему разрешат говорить с нами…

– Да. Давайте лучше поедем в студию, – выдвинул идею Кендалл.

– С ума сошел? – Логан ударил его по плечу. – Ты слышал, что сказал телеведущий? Карлосу нужен недельный отдых, так что ни о каком концерте и речи быть не может.

– Ты прав, друг. Давайте тогда просто отдохнем, я так устал от всего этого… Если что, я буду спать у себя в номере.

Шмидт попрощался с парнями и ушел к лифтам.

На следующее утро Мэдисон проснулась в весьма радостном расположении духа. Ночью позвонил Карлос и сказал, что с ним всё в порядке. Он просил друзей не волноваться, а если кто-то будет про него что либо спрашивать - не давать никаких комментариев. Пена просил передать Дэйву, чтобы тот не отменял концерт. Карлос намеревался провести в Париже с Сэм около пяти дней, после чего собирался вернуться в Сан-Франциско. У Мэдисон с души будто камень свалился после его звонка. Что касается Арнольда, он больше не звонил, она ему – тоже. Наверняка он слышал про трагедию, однако менеджеру нечего было сказать своей подопечной. Как и ей ему.

– Кто за то, чтобы пойти в соседнее кафе? – спросил Хендерсон, когда они вчетвером завтракали в небольшой закусочной, котораяотносилась к отелю. – Я только что был там.

– Зачем? – пожал плечами Кендалл, допивая коктейль. – Мы уже позавтракали здесь.

– Да, но здесь нет симпатичных грудастых официанток.

Маслоу и Шмидт засмеялись. Логан, посмотрев на них, тоже усмехнулся и принялся доедать свою картошку.

– Тебе, как всегда, лишь бы поглазеть, – произнёс Джеймс, доставая бумажник. – Я не против, только вот чувствую, что в меня больше ни крошки не влезет. Давайте лучше пообедаем в том кафе, идёт?

– Идёт, – одновременно согласились Логан и Кендалл.

– Мэдисон, пойдёшь с нами?

– С вами? – усмехнулась девушка. – Что-то я не вижу ничего хорошего в том, если я буду глазеть на этих официанток.

Парни одновременно засмеялись.

– Нет, но спасибо за приглашение. Пообедаю здесь.

– Ну, как знаешь. – Хендерсон передёрнул плечами и открыл банку газировки.

Мэдисон сидела в своём номере и в очередной раз листала фотографии на ноутбуке. Сейчас ей вдруг до жути захотелось вспомнить о родителях, и она одно за другим смотрела фото; улыбка не сползала с её лица, а на душе сразу как-то стало легко и беззаботно.

В дверь послышался стук. Паккет быстро утёрла слёзы, которые вдруг сами собой покатились по щекам, и, прочистив горло, громко сказала:

– Войдите.

Дверь открылась, и в помещение заглянул Кендалл. За ним показались Джеймс и Логан.

– Эм, Мэдисон, мы тут хотели узнать… Может, всё-таки пойдёшь с нами?

Она посмотрела на экран ноутбука и, окинув быстрым взглядом парней, произнесла:

– А знаете, наверное, пойду.

Парни улыбнулись, и девушка, отложив ноутбук в сторону, встала с кресла.

– А здесь правда ничего. – Джеймс медленно покивал головой, осматривая помещение кафе. – Уютненько.

– Девушка, можно вас? – громко позвал Логан официантку, стоявшую у барной стойки.

Она, улыбнувшись, кивнула и, взяв в руки блокнот и ручку, пошла к нашему столику. Хендерсон оказался прав: персонал, работающий здесь, отличался пышностью своих форм. “Такое ощущение, что начальник этого заведения нанимал их, опираясь не на стаж и умение, а на внешность”, – с непонятным отвращением думала Мэдисон.

– Добрый день, что будете заказывать?

Парни одновременно посмотрели на Мэдисон. Она выгнула одну бровь и, выпрямившись, сказала:

– Эм… Принесите мне турецкий кофе и… фруктовый салат.

– И всё? – удивился Джеймс.

Паккет кивнула. Она сама не знала почему, но она не испытывала острого чувства голода, хотя от завтрака до обеда прошло не так уж и мало времени. Когда парни сделали свой заказ, официантка кивнула и развернулась. Логан с силой хлопнул её по ягодицам, и та, вздрогнув, ушла на кухню. Парни рассмеялись.

– Ну, что я говорил? – усмехнулся Хендерсон.

Мэдисон, покачав головой, принялась разглядывать помещение. Маслоу верно отметил, сказав, что здесь уютно: стены покрывали панели, сделанные из тёмного дерева, под ногами расстилался линолеум, который сочетался по цвету со стенами. Столиков было немного, все они, украшенные причудливой резьбой, шли один за другим, на каждом из них располагались салфетницы. Светильники висели на стенах, их плафоны смягчали свет, от чего обстановка в кафе делалась по-своему домашней.