Святой

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Я подпрыгиваю от громкого голоса нашего учителя. Оглянувшись через плечо, я чувствую, как кровь отливает от моего лица, когда он несется к нам, раскрасневший.

— Эллис! — рявкает он, осматривая сцену. — Что ты сделала?

Я смотрю на него, мой рот открыт, как у рыбы, и я не могу говорить. Это плохо. Это действительно очень плохо. Я только что ударила Лорел, президента студенческого совета. Возможно, я даже сломала ей нос. А он должно быть, стоил целое состояние.

Они выгонят меня за это! Они собираются исключить меня , и мне придется вернуться в Джорджию .

— Мистер Норрис, я... — Я не знаю, что сказать. Уже вижу, как мое будущее катится в канализацию прямо у меня на глазах, и все потому, что я не смогла держать свой чертов характер под контролем.

Блядь , блядь , блядь!

— Эллис, у тебя теперь неприятности, я ...

— Мистер Норрис, подождите!

Я моргаю, когда Гейб внезапно появляется рядом со мной, слегка запыхавшийся, его рыжие волосы намокли от влаги. Откуда, черт возьми, он взялся?

— Карлсон? Чего ты хочешь?

Гейб поднимает руки вверх.

— Я видел все, сэр. Вы не можете винить Эллис за случившиеся.

Что . Чт о. Блядь ?

Я ступила в другое измерение?

Неужели это Лорел ударила меня, и все это побочный эффект моего сотрясения мозга?

— Что ты видел? — спрашивает мистер Норрис, скрестив руки на широкой груди.

— Лорел украла одежду Мэллори и не захотела ее возвращать, — быстро объясняет Гейб. — Она дразнила ее, сэр. Мэллори просто защищалась.

Наш учитель бросает взгляд на Лорел, которая рыдает, как будто умирает, и выгибает бровь, оглядываясь на нас.

— Защищалась? Кажется немного экстремальной защитой, тебе не кажется?

Гейб секунду смотрит на меня, затем пожимает плечами.

— Может быть, но вы действительно хотите винить ее? Я имею в виду, что Лорел не лучший пример поведения, подобного Христу, а она ещё президент Студенческого христианского братства, так что...

Ребенок жадного телепроповедника, заядлый любитель вечеринок и секса, только что уронил карточку Иисуса. Мне требуется вся моя сила, чтобы не фыркнуть вслух.

Мистер Норрис, похоже, несколько мгновений обдумывает слова Гейба. Наконец он устало вздыхает и качает головой.

— Оправдано это или нет, но мы не можем допустить, чтобы студенты били друг друга по лицу. Наказание, Эллис. Ты будешь убирать в кафетерии после завтрака и ужина в течение следующей недели, поняла?

Вздох облегчения вырывается из моих легких так быстро, что мой голос звучит пискляво, когда я отвечаю: — Да, сэр.

По крайней мере, меня не исключили.

Мистер Норрис идет к Лорел чтобы помочь подняться и выводит ее из спортзала. Вся стая следует за ними, напевая слова утешения и бросая оскорбления в мою сторону.

Когда они уходят, я на мгновение беру себя в руки, прежде чем перевожу взгляд на Гейба.

— Спасибо, — медленно говорю я. — Это было ... неожиданно с твоей стороны.

Наклонившись, он поднимает мои трусики и накручивает на палец кусочек розового кружева и хлопка.

— Здесь ничего не дается бесплатно.

— Что..

Прежде чем я успеваю спросить его, что он имеет в виду, он кладет в карман мое нижнее белье и не оглядываясь, выходит из спортзала.

Глава 12.

Моя идеальная посещаемость летит к черту, и во всем виновата Лорел, черт возьми.

Когда я выполняла свой первый день наказания сегодня утром после завтрака, я знала, что это будет ад, и не ошиблась. Люди задержались в обеденном зале специально, чтобы поиздеваться надо мной. Какое бы почтение они ни испытывали ко мне, когда думали, что я сплю с Сэйнтом, оно исчезло в тот момент, когда стало известно, что слухи не соответствуют действительности. Меня снова оскорбляют, а после того, что я сделала с Лорел, мишень на моей спине стала ещё больше.

Она была в столовой, ждала меня, уже готовая сделать меня несчастной. Она и ее друзья расселись за тремя столами и уничтожили места вокруг них. Перевернутые кофейные чашки, стулья, покрытые сиропом, еда разбросанная по полу, каждый стол выглядит так, словно на нем обедала целая армия солдат.

Меня немного утешает тот факт, что Лорел выглядит дерьмово. Ее нос скрыт за пластиковой повязкой, еще темные синяки под ее глазами, она выглядел как енот. Какой бы надменной она ни была, когда меня заставили опуститься на колени, чтобы убрать за ней беспорядок, она выглядела жалкой.

К тому времени, когда я наконец закончила уборку, мой час наказания уже прошел. Спеша обратно в общежитие, я хотела принять душ и переодеться как можно быстрее, но в конце концов это было бесполезно. Я не могла наверстать упущенное время. Мои легкие горят от усилий прийти на урок английского вовремя, хотя мой мозг работает над тем, чтобы смириться с тем фактом, что я этого не сделаю.

Мой класс находится прямо за углом, и, огибая его, я едва избегаю столкновения с широкой спиной, пробирающейся по коридору в более неторопливом темпе. Я спотыкаюсь и чуть не падаю, но сильная рука хватает меня за локоть и помогает снова обрести равновесие.

— Спасибо.

Я замолкаю, когда понимаю, что рядом со мной стоит Лиам. Я не знаю больше никого с татуированными запястьями, провожу взглядом по его темно-синему блейзеру, пока мои голубые глаза не встречаются с его темно-карими радужками. Он хмуро смотрит на меня сверху вниз, его темный лоб морщится, когда он быстро отпускает мою руку.

— Смотри, куда идешь, — рычит он, оттягивая рукав блейзера вниз, чтобы скрыть чернила.

— Прости, — бормочу я, чувствуя себя неловко и неуверенно. Это первый наш разговор с той ночи на пляжной вечеринке. Я даже не поблагодарила его за то, что он спас меня.